«Да, ма… Хорошо», — откликнулся он, выпихивая ее, а потом закрыл дверь на ключ.

«Мы больше не можем тут сидеть! Моя мать все поняла, черт!» — обратился он к приятелю, пытаясь разогнать дым руками.

«Ложись давай, все нормально. Не психуй. Плохо будет… Черт, там профитроль».

«Ты что, не видишь, что тут творится? Как в таиландской курильне. Если моя мать сюда войдет, то завертится, как кабачок в кастрюле…»

«Вот она, вечная трагедия консьержей. Вы привязаны к убогому мраку подвалов, как черви под землей… Это в вашей природе… Глаза… Да, глаза у вас скоро исчезнут, а кожа станет совсем белой…»

«Да прекратишь ты фигню пороть? И потом, я не консьерж…»

«Ты сын консьержей. У тебя это в ДНК забито. Ты генетический швейцар…»

«Пошел ты! Хорошо хоть, ты кроссовки надел. Как думаешь, мать узнала траву по запаху?»

«Да какая…»

Кристиан, не переставая ходить по комнате кругами, произнес: «Хватит! Не могу больше тут торчать. Пошли. Мне что-то не по себе…»

«А куда пойдем?»

«А я знаю… Ты сказал, что знаешь кучу веселых мест…»

«Э, везде, наверное, одна фигня. Здесь классно, останемся! Какая нам разница. И потом мы с тобой вдвоем никогда Новый год не отмечали. Завалимся на кровать, притащим бутылку шампанского и профитроль, и пусть хоть потоп».

Кристиан, кажется, заколебался на минуту.

«А как же динамит?»

«Потом взорвем. За социальным центром. У меня сейчас нет настроения вылезать туда, где движение, шум, мне правда плохо».

«Ладно. Сделаем по-твоему. Я пошел за сладким. А ты сиди тут и не высовывайся, у тебя рожа…»

51. ГРАФИНЯ СИНИБАЛЬДИ ДЕЛЛ'ОРТО 23:08

Графиня Синибальди делл'Орто все еще спала.

В стельку пьяная, она лежала в своей спальне на львиной шкуре на кровати под балдахином. Туфли от Прада валяются на полу. Рот, измазанный коллагеном, широко распахнут.

Она оглушительно храпела.

Длинные огненно-рыжие волосы, обычно собранные под высокий шиньон, растрепались.

Виски, Шарик и Водка, три крохотные скотч-терьера, лизали ее в лицо и лаяли на запертую дверь. По ту сторону двери служанка-филиппинка вежливо пыталась достучаться до хозяйки:

«Графиня, графиня, тут много странных гостей… Графиня… Квартира…» — повторяла она в слезах.

Но графиня не слышала ни ее, ни своих шумных гостей, ни грохота фейерверков в римском небе.

52. МИКЕЛЕ ТРОДИНИ 23:20

«Папа, папа! Смотри! Видишь? Вон там, наверху!» — Микеле затормошил отца, державшего в руках одну из тех петард, из которых летят искрящиеся облака.

«Где, Микеле?»

«Вон, напротив нас, смотри!»

Синьор Тродини устремил взор туда, куда указывала рука сына, и увидел.

Прямо перед ними, на террасе корпуса «Понца» творилось какое-то безумие. Сущий ад. Завеса из красного дыма.

Один из кругов ада.

Люди как ненормальные орали что-то неудобопонимаемое и пускали с таким же шумом фейерверки. Что-то вроде «Нола, Нола, будет вам хреново».

Некоторые петарды падали на теннисный корт жилого комплекса и горели там, как небольшие праздничные костры.

«Это кто там живет, в той квартире?» — спросил синьор Тродини у деда.

Ансельм Фраска, сидевший в шезлонге, настроил бинокль. Вид у него был как у австрийского генерала, разглядывающего врага по другую сторону поля сражения.

«Эта старая с…» — он собирался сказать «сволочь», но вовремя сдержался.