«Чего тебе? Разве не видишь, что победа уже почти у нас в руках. Почему не запускаешь ракеты…»

«Папа! Дедушка…» — сказал Микеле сквозь слезы.

«Ну что ещ…»

Господин Тродини закрыл рот руками. Дедушка упал на пол, зажимая обрубок другой рукой.

«Дед Ансельм!» — позвал господин Тродини.

«Ее больше нет. Ее больше нет. Такое в бою часто случается!» — прохрипел старик с искаженным от боли лицом.

«Как так часто случается! Дед…»

«Не беспокойтесь обо мне. Я одного прикончил. Вы продолжайте. Мы почти прорвались…»

«Учись, Микеле! Твой дед — герой. Надо немедленно отвезти его в больницу. Давай найдем руку. Можно пришить…»

Папа и сын отправились на поиски руки, оставив деда страдать в одиночестве. Неприятельский огонь был силен как никогда.

Ее не было.

Этой проклятой руки не было. Они везде посмотрели. В геранях. В розах. В маленьком цементном бассейне с рыбками.

Ничего. Руки не было.

Потом Микеле наконец увидел ее. «Вот она, вот она, папа! Она там!» Она упала вниз. На парковку. На капот универсала «форд-эскорт».

«Сбегай, Микеле. Подбери ее!» Микеле не пришлось просить дважды.

Пять!

76. КРИСТИАН КАРУЧЧИ

После совместного вторжения в мир викингов Кристиан и Рыбий Скелет пошли разными психоделическими путями. Скелету казалось, что он — «Дайтан-3», японский робот. Он чувствовал, что кости у него хромованадиевые, кулаки — титановые, и он готов к битве с чужаками, пришедшими бог весть откуда.

Кристиан же постоянно доставал и клал обратно в воображаемую кобуру свой серебряный кольт. Он ощущал себя великолепно, одетый как Баунти Киллер. В сапоги, покрытые пылью Сьерра Невады, плащ и шляпу, надвинутую на глаза.

«Послушай, не пойти ли нам куда-нибудь? Я больше не могу здесь находиться… Я устал ждать черную смерть. Я себя чувствую достаточно активным. Хочу пойти в социальный центр и раздолбать его на хрен» — произнес Рыбий Скелет металлическим голосом.

«Что за черная смерть?»

«Забей. Времени сколько?»

«Да, не знаю… почти полночь, наверное. Ты уверен, что хочешь куда-то идти? В этом салуне не так уж плохо».

«Нет. Пойдем», — сказал Рыбий Скелет, двигаясь, как будто он механический.

«Ладно. Пошли. Только нам предстоит нелегкое испытание. Если пройдем через кухню — свободны как ветер. Если мать меня засечет в таком виде, пошлет на перевоспитание к дону Пикки. В общем, надо сосредоточиться. Надо, чтоб мы выглядели нормально. Спокойно, как нормальные люди. Пойдем по очереди. Если пойдем вдвоем, заржем, и она все просечет».

«Ладно».

«Тогда иди первым. Погоди, послушай. Откроешь дверь, помашешь всем рукой, и не говори ничего, а то все завалишь. Хотя нет, это будет еще подозрительней. Значит, так. Ты должен сказать: „С Новым годом и всего наилучшего!“ Так будет нормально. Потом пойдешь к двери как ни в чем не бывало, спокойно, выйдешь и подождешь меня. Ясно?»

«Ясно».

«Сможешь?»

«Смогу».

«Ладно. Тогда иди. Я за тобой».

«Ну, я пойду?» — спросил Рыбий Скелет немного нерешительно.

«Иди. Ты сможешь».

Рыбий Скелет механическими движениями надел на себя бронированные вольфрамовые одежды — то есть свою собственную кожаную куртку — и вскинул на плечи рюкзак.

Четыре!

77. ДЖУЛИЯ ДЖОВАННИНИ

Гости разбежались, как мыши с чердака. Все прошмыгнули, один за другим, в кабинет, оттуда в коридор, а потом наружу, на лестничную площадку.