– Все равно мы ее не расколем. Либо она вообще тут не при делах, либо у нее такая подготовка, что мы ничего не добьемся. Ну подпишет она протокол – и что дальше? Задницу им подтереть? Все равно ведь неизвестно, врет она или нет.
– Рысаков подтверждает, что она помогала пришельцам работать с пленными.
– Ну и что? Она сама этого не отрицает. Говорит, что хотела заполучить инъектор с противоядием и сбежать И ведь действительно заполучила и сбежала.
– А это на самом деле противоядие? Подтвердилось уже? – поинтересовался «добрый», которому некогда было следить за новостями.
– В том‑то и дело, что подтвердилось. Так что, может, она правду говорит и на самом деле не знает ничего.
– Может, и так. Только не нравятся мне эти совпадения. Дочка ее с сектантами повязана…
– А с сектантами тоже фиг чего поймешь. На вид они просто психи недоделанные.
– Ладно, наше дело маленькое. Про эвакуацию ничего не слышно?
– Ага, жди! Нас эвакуируют, когда рак на горе свистнет. Приказ – стоять насмерть, и все дела.
29
Раненую инопланетянку, которую вывез из Пулкова полковник Рысаков, доставили в тот же госпиталь, где арестовали Марию Богатыреву И поместили в тот самый особый изолятор, куда Богатырева с дочерью так и не попали.
С другой инопланетянкой, которую отправили из аэропорта по воздуху, случилась неприятность Самолет сумел взлететь, но был обстрелян «тарелкой», севшей ему на хвост, уже в воздухе, за линией фронта. Сопровождающие лица успели спрыгнуть до того, как «ил» развалился в воздухе, и трофеи захватили с собой.
Командир группы сопровождения так искусно владел парашютом, что опустился всего в десяти метрах от инопланетянки. Но она оказалась мертва.
Раны были слишком серьезны, и, хотя ей сделали перевязку и остановили кровь, это ее не спасло
Таким образом, инопланетянка, доставленная в госпиталь регионального центра медицины катастроф, была единственной живой пленницей, пригодной не только для изучения, но и для допроса.
И пока медики готовили оборудование для исследования ее организма и врачевания ее ран, военные дознаватели и сотрудники ФСБ обнаружили, что дело с получением информации сдвинулось с мертвой точки.
Всю дорогу инопланетянка твердила на ломаном русском языке, что ей не нужно никакого лечения, а требуется срочная деактивация – и теперь она вдруг заявила, что согласна ответить на все вопросы, если ее пообещают после этого деактивировать
Дознаватели никак не могли понять, почему она так настаивает на деактивации, а инопланетянка слишком плохо знала язык, чтобы как следует это объяснить.
Поначалу все поняли так, что деактивация позволяет тяжелораненым остаться в живых и способствует регенерации тканей, – но инопланетянка была не так уж тяжело ранена. Ей прострелили обе руки, но кровь уже остановилась, и медики уверяли, что угрозы для жизни нет.
Однако инопланетянка без конца твердила: «Меня накажут. Я умру. Нам нельзя быть в плену», – и дознаватели решили, что она говорит о казни, которая ждет ее за попадание в плен, если до нее доберутся свои.
Это, конечно, была интересная информация, но далеко не самая важная. Так что разговор об этом решили отложить на потом, а пока стали задавать пленнице другие вопросы:
– Какова численность ваших войск? Сколько вас всего? Откуда вы прилетели и какова ваша конечная цель?
Но, едва начав отвечать на эти вопросы, пленница вдруг обмякла, и сознание покинуло, ее.
Медицинские приборы со всей очевидностью отражали картину той самой деактивации, к которой она так стремилась. С ней происходило в точности то же самое, что и с людьми, пораженными голубым градом.
– Они что, умеют усыплять сами себя? – удивленно спрашивали сотрудники спецслужб у медиков, но те только пожимали плечами. |