- А из актрис кто снимался? - продолжает интересоваться механик, женский вопрос его тоже волнует.

   - Серова и, вроде, Целиковская.

   - Да-а, наверное, действительно хороший фильм.

   Ну если оценивать по этому критерию, то и правда хороший. Однако надо же так проколоться.

   - Ладно, таскай свои коробки.

   - А помочь не хочешь?

   - Нет, не хочу, у каждого свой груз.

   Мне сегодня уже пришлось унитары потаскать, наломался. И я поспешил скрыться за углом, направляясь в казарму.

  

   20 декабря мне дали увольнение в город с девяти до двадцати одного часа. Событие это было тем более неожиданным, что вечером я должен был заступить в караул, но заявившийся на вечернюю поверку "завмаг" неожиданно все переиграл. Вместо меня помначкара пошел Ивченко, а обычно предназначавшуюся ему увольнительную, Остапчук отдал мне. Эх, жаль, Ивченко стоял далеко от меня на правом фланге батареи и рожу его в этот момент я увидеть не мог, но, подозреваю, она была далеко не радостной. После того как была подана команда "Разойдись!", Ивченко бросил на меня неприязненный взгляд, как будто все произошедшее было моей инициативой, и подскочил к старшине. Полминуты от них исходило шипение рассерженных котов, слов было не разобрать, после чего они скрылись в каптерке. Сержант вышел быстро, минут через пять, видимо, старшина нашел аргументы для его успокоения. В мою сторону даже не глянул.

   Неожиданно свалившаяся на мою голову увольнительная большой радости не доставила, да и идти в городе мне некуда и не к кому. Хотя от возможности покинуть стены военного городка и на несколько часов ощутить себя относительно свободным человеком откажется только полный дурак. А еще я ломал голову - к чему бы все это? Чернила, которыми было вписано мое имя, отличались от чернил гавриловской подписи. Значит, Остапчук имеет запас уже подписанных бланков, которым распоряжается сам. И что это значит? Старшина решил стравить меня с Ивченко? Но я ему дорогу вроде не перебегал. Или тут какие-то другие причины? Уснул, так и не придя ни к каким выводам.

   Город встретил меня легким морозцем, скрипучим снегом, двухэтажными домами на центральных улицах, длинными утренними очередями спешащих отоварить карточки и угловатыми красно-кирпичными башнями кремля. Побродив по нагорной части города, наткнулся на небольшой рынок. За кирпич черного хлеба, после небольшого торга, отдал сто сорок рублей. Деньги у меня еще были, "лениных" достоинством три и десять червонцев брать с собой не рискнул. Прихватил с собой только червонцы и остаток "летунов" с "пехотинцами" и "шахтерами", всего чуть меньше двух тысяч. По военному времени сумма приличная, но не запредельная, а по меркам черного рынка так и совсем пустяки. Если даже и накроют, больших подозрений такие деньги вызвать не должны, авось отмажусь.

   Нет, есть, конечно, люди, которые буквально через час-другой заводят себе знакомых в абсолютно чужом городе, вливаются в какие-то компании и неплохо проводят время. У меня так не получается. На улицах знакомиться я не умею, с людьми схожусь трудно, вот и болтаюсь в одиночестве по заснеженным улицам. Мороз хоть и небольшой, но после нескольких часов, проведенных на открытом воздухе, все-таки хочется попасть в теплое помещение. А куда пойти? В кино? Так, небось, тех же "Трактористов" крутят. Город двадцать первого века предоставляет случайному гостю гораздо больше возможностей развлечься. Можно посидеть в кафе или ресторане, получить доступ к интернету, в конце концов, просто потолкаться в торговом центре. Заодно и согреться.

   А время уже подходило к обеду.