- Валиев, куда ты кучу навалил? Военный сугроб должен ровненьким быть, как по линеечке. Подравнять немедленно!

   Или все же к особисту? Но все мое естество восстало против такого решения. Стукачом я никогда не был и не буду. Да и не видел я ничего хорошего от этих товарищей в форме политсостава, одни гадости. И тут же завелась мыслишка: может, это другая банка? Ну да, ее Ивченко на трудовые доходы купил! Смешно. Нет, ситуация ясная. У "завмага" есть связь с местным криминалитетом. Скорее всего, ворованное через них толкает. А Ивченко выполняет функцию связного между старшиной и уголовниками, поэтому каждую неделю и ходит в город. Но много в родной части не наворуешь, вот они и придумали новый бизнес с потрошением вагонов на станции. Сдали схему постов, время смены часовых и стали ждать прибыли. Но в первый раз им обгадил малину один помначкар, не вовремя попершийся с проверкой постов, и тогда они поставили в караул своего человека, надеясь, что воровство обнаружится не сразу. Но тут вмешался случай в лице бдительного железнодорожника, заметившего нарушенную пломбу.

   Однако куш они взяли неплохой - по ценам местного рынка два десятка ящиков "второго фронта" - это ого-го. За добычу им пришлось расплачиваться потрепанными нервами, особенно сержанту Ивченко, он был под серьезным подозрением, но доказать ничего не смогли. Вот он вчера нервы и лечил, а закусывали добытым. Во, наворотил! Но, вроде логично. Хотя чего-то в этой схеме не хватает.

   Короче, если я сейчас подниму шум, то могу оказаться крайним. Если старшина и Ивченко не полные идиоты, то хранить ворованное в каптерке они не будут. Принесли вчера одну банку и тут же ее слопали. А кроме меня, никто больше в руках сержанта ее не видел. Отпечатки пальцев? А он скажет, что это я его угостил. Никто, конечно, не поверит, но если другие банки не найдутся, то я могу стать крайним. А в том, что они найдутся, я сильно сомневался. И тут мне в голову пришла мысль.

   - Валиев!

   - Я!

   - Остаешься старшим. Я скоро вернусь.

   Идя напрямую к Гаврилову, я, конечно, нарушал субординацию - к комбату мы должны были обращаться только через взводных, и за этим следили строго. Но случай был экстренный, а комбат, в принципе, мог разобраться с этими гадами своей властью - просто отправить с очередной командой на фронт, а там, глядишь, немецкая пуля и свершит правосудие. Кстати, очередная команда отправлялась из полка буквально завтра днем. С этими мыслями я возник на пороге комбатовской каморки.

   - Разрешите войти, товарищ капитан!

   Гаврилов поднял на меня удивленный взгляд.

   - Входите. Что у вас?

   Я плотно прикрыл дверь и с трудом извлек банку на свет.

   - Что это?

   - Сержант Ивченко вчера в окно выбросил, а я сегодня нашел.

   Капитану хватило буквально секунды, чтобы оценить ситуацию.

   - Кто-нибудь еще видел, как вы ее нашли?

   Я его понимаю, всплывет история - капитану тоже мало не покажется, точно из запасного полка на фронт попрут.

   - Не знаю. Может, кто и видел.

   Гаврилов пару раз пересек свою каморку, хотя что там пересекать - два шага туда и два обратно. Остановился передо мной, постоял, размышляя, наконец, вскинул голову - ростом он существенно ниже меня - и произнес.

   - Спасибо вам. С этой сволочью я разберусь. Обязательно разберусь, но мне надо подумать. А сейчас идите.

   - Есть!

   Гаврилов мужик правильный и командир настоящий, недолго этим гадам осталось в тылу сидеть.