- Есть!

   Гаврилов мужик правильный и командир настоящий, недолго этим гадам осталось в тылу сидеть. Полный радужных надежд, я выкатился в помещение казармы и поспешил к своим архаровцам - их только оставь без присмотра, сразу сугроб вдоль дорожки кривой выйдет.

   До конца дня ничего не случилось. И следующее утро прошло как обычно: подъем, зарядка, приборка, построение, завтрак, развод. Около десяти, во время занятий в парке, за мной пришли старшина и Ивченко. По их рожам я сразу понял, чего не хватало в моей схеме - крыши. А крышевал всю эту компанию наш бравый капитан, образцовый командир и душевный человек. До последнего момента не думал про него плохо, а купил-то он меня всего лишь за лишний черпак супа и ложку каши. Козел! Урод морально-нравственный!

   - Пошли с нами, - приказал Остапчук.

   - Куда?

   От неожиданности я решил, что меня просто грохнут, и начал лихорадочно перебирал варианты использования подручных предметов в качестве оружия, в карманах у меня не было даже перочинного ножа. Увы, но ничего подходящего поблизости не было. Однако Ивченко, более молодой и менее выдержанный, рассеял мои страхи.

   - На фронт поедешь, - хохотнул он, - с сегодняшней партией.

   До меня, наконец, дошло, что на глазах у многочисленных свидетелей убивать меня никто не будет. Да и зачем им лишнее дело на себя вешать? Достаточно просто сплавить меня из полка подальше, что и сделал комбат, включив меня в команду, отправляемую в боевую часть.

   - А пока имущество сдай, - добавил старшина, - да быстрее, давай, шевелись. Или от страха в штаны наделал?

   - Свои проверь, - огрызнулся я. - Пошли, получишь свое барахло обратно.

   Я решительно двинулся прямо на них. Не успевший убраться с дороги Ивченко отлетел в сторону, задетый моим плечом, и едва удержался на ногах.

   - Чего хлебальники раззявили, - обрушился он на невольных свидетелей произошедшего, - а ну за работу! Матчасть учите!

   Я быстрым шагом направлялся к казарме, оба обормота сопели за моей спиной. Страха не было, была обида и злость. Надо же было так ошибиться в человеке!

   Процедура сдачи вещевого имущества заняла минут двадцать, еще полчаса оформляли документы. К одиннадцати я стоял в строю среди абсолютно незнакомых мне красноармейцев. За спиной висел "сидор", с которым я здесь появился, винтовку тоже пришлось сдать, "там дадут". Об этом я нисколько не жалел - зенитный полк еще не передовая и вряд ли мне в ближайшее время потребуется личное оружие. Незнакомый капитан начал перекличку, назвал и мою фамилию, я привычно откликнулся, продолжая считать про себя количество людей. Счет остановился на девяносто пятой фамилии.

   - На-пра-во! Шаго-ом марш!

   Колонна "по четыре", скрипя снегом, вышла через распахнутые ворота. Шли молча, я воспользовался последней возможностью рассмотреть город. Почему-то я был уверен, что больше сюда не вернусь, по крайней мере, в этом времени.

   На станции нас уже ждал эшелон, нашей команде выделили три теплушки. Назначенный старшим по вагону младший лейтенант с набитой тряпками кобурой, еще раз пересчитал нас по головам. Началась погрузка. Едва я успел плюхнуться на нижний уровень деревянных нар поближе к печке, как кто-то тронул меня за руку.

   - Товарищ сержант, а можно рядом с вами?

   - Можно Машку за... - привычно начал я. - Ерофеев? А ты здесь как?

   Автоматически считая фамилии, я упустил знакомые, и мне казалось, что из батареи сюда направили меня одного.

   - Меня прямо с наряда сняли и сюда.