— Я не видела, подключался он к сети или нет, но учти, в конторе стоят специальные приборы, которые фиксируют нагрузку на линию. Если среди ночи она вдруг неожиданно возрастёт, аппаратура начнёт отслеживать сигнал. Вас вычислят в течение пятидесяти пяти секунд. Ты меня понял?

— Мы, может, конечно, и врём иногда, но вы, китайцы, большие фантазёры в области высоких технологий, — попытался пошутить Лобстер. — Ваша линия ночью будет крепко спать.

— Не смешно, — покачала головой Хэ. — Если вы произведёте взлом, то подставите всех. Бред — ФАПСИ ломает иностранный банк! Это же международный скандал!

Китаянка заставила Лобстера снова вздрогнуть. Значит, она всё-таки их «слушала», всё знала и помалкивала до поры до времени.

— За что я всегда ненавидел вашу контору, так это за наушничество! Вы же всегда доносите, слушаете, смотрите, как бы кто в сторону не ушёл. Шаг в сторону — расстрел, так, кажется?! — зло сказал Лобстер. — Нету у нас никакого банка, нету! Игрушку мы хотим с Никотинычем скачать! Я был прав тогда! Ты всегда работаешь: ешь со мной — работаешь, целуешься со мной — работаешь, спишь со мной — работаешь! А потом к начальству в кабинет — доложить!

Неожиданно из глаз Хэ брызнули слёзы. Лобстер оторопел. Он привык видеть её сильной, сдержанной, жёсткой, деловой. Хрупкая фарфоровая фигурка и огромная затаённая сила, которая может вырваться наружу, сметая всё на своём пути — это и завораживало его, и привлекало.

— Я никому ни слова! Никому! Я не следила, не слушала, я просто догадалась, — забормотала она сквозь слёзы. — У тебя на столе лежала кредитная карточка английского банка. У нас нет такого. Я и подумала… Никто тебя не подслушивает и ничего не знает. Больно надо — на тебя силы тратить!

Лобстеру неожиданно стало жалко Хэ, он привлёк её к себе, крепко обнял, стал вытирать слёзы с её щёк.

— Ладно, ладно, хватит реветь. Никого мы подставлять не собираемся. И банка никакого нету. А кредитке этой — тыщу лет, у меня мать в Англию ездила.

— Туристом? — спросила Хэ, утирая слёзы.

— Угу, — кивнул Лобстер. — На Рождество.

— Я очень хочу тебя, но у меня нет времени, — шёпотом произнесла китаянка.

— Почему? — удивился Лобстер.

— Потому что я сегодня работаю.

Она уехала через час, он заправил постель, принял ванну, побрился. Потом снова нацепил наушники, лёг и стал слушать музыку. «Это хорошо, что она сегодня работает, — думал Лобстер. — Всё один к одному. Иначе пришлось бы выпутываться. Нет, ну какая умница! Зацепилась за кредитку на столе и вытащила всё! Совсем как я!» Лобстер вспомнил, как вычислил тогда Миранду в аэропорту. А впрочем, зачем ещё хакеру кредитная карточка? Конечно, чтоб взломать! Всё-таки они с Никотинычем не были осторожны в последнее время. Нюх потеряли, как говорится.

Без пяти десять запиликал сотовый телефон. Лобстер открыл глаза, приподнял голову. За окном падал крупный снег, и от этого на улице стало светлее. Лобстер пошарил рукой по полу, поднял трубку.

— Да, — сказал он сонным голосом.

— Лобстер, это я, — раздался в трубке звонкий голосок.

— Кто я? — Лобстер не сразу понял, что звонит Миранда.

— Вот те на! Уже невесту не узнаёт! — Миранда хихикнула.

— А, привет. Ты чё, из Англии?

— Нет, из Москвы. Я здесь рядышком с тобой, хочу зайти в гости.