— Ладно, не хами больше посетителям, — сказал Лобстер на прощание и направился к выходу.

Его охранники оставили Вадика лежащим на полу и последовали за ним.

— Ты, Олег, больше так никогда не делай! — строго сказал второй, садясь в машину. — У нас на твои разборки никаких инструкций нет.

— Извините, мужики. Должок был.

— Ты его на дурь разводил? — Водитель посмотрел на Лобстера в зеркало, тронул машину с места. — Этим Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков занимается. Был бы он побойчей…

— Извини, Олег, но я обязан доложить начальству, — честно признался «бык».

— Пожалуйста, — с усмешкой кивнул Лобстер. Он вдруг представил на месте «быка» Никотиныча. Что бы сейчас началось! «Как ты мог?! В самый ответственный день нашей жизни! Хочешь всё провалить? Повесить тебя за это мало!» Сейчас Лобстер был абсолютно уверен, что операция пройдёт успешно: слишком много затрачено душевных сил… Если только банк не прекратит вдруг электронные платежи. Это был гусарский кураж. Иногда хочется дать кому-нибудь по морде, выпить бутылку, сидя на карнизе двенадцатого этажа, прыгнуть в лужу, обрызгивая прохожих, заорать на весь белый свет: «Вы — дерьмо!», заставляя их обернуться. Наверное, так же повёл бы себя в подобной ситуации его отец: ничего не поделаешь — дурная наследственность… — Извините, ребята, больше такого не будет. Домой!

…Был шестой час вечера. На улице уже темнело. Лобстер лежал на кровати, слушал плеер и смотрел в потолок с тёмными разводами. До взлома оставалось ещё больше семи часов.

В прихожей раздался звонок. Лобстер подумал, что это дядя Паша. Он ему сейчас откроет, даст денег и попросит сходить в магазин. Они сядут на кухне, дядя Паша будет пить и рассказывать свои чеченские байки, а Лобстер будет внимательно слушать и постарается ни о чём не думать.

Он поднялся с кровати, направился к двери, глянул в глазок. На лестничной площадке стояла китаянка. Лобстер нахмурился. Ну, сейчас начнётся!

— Привет, — сказал он, открывая дверь.

— Что случилось, Лобстер? — спросила она, проходя в комнату.

— Ничего, — пожал плечами Лобстер.

— Мы его прикрываем: даём охрану, пылинки сдуваем, а он шляется чёрт знает где, скандалит! И это ты называешь ничего? Ты же нас всех подставил!

— Никого я не подставлял. — Лобстер подумал, что надо было не открывать дверь. Хотя какой смысл? Эта в замочную скважину пролезет.

— Почему ты ночевал у Никотиныча?

— Это уже моё дело, где мне ночевать! — взорвался Лобстер. — Может, мы с ним «голубые»?

— Нет, вы не «голубые», вы — хакеры, — неожиданно произнесла китаянка. — Очередной взлом? Лобстер вздрогнул, и она, кажется, это заметила.

— С чего ты взяла?

— Да потому что я видела его сегодня!

— Никотиныча? — уточнил Лобстер.

— Да, Сергея Дмитриевича. Знаешь, есть такая методика — по глазам человека определять, врёт он или нет. У европейцев глаза бегают в одну сторону, у китайцев — в другую, потому что у нас разное сознание.

— То есть как бегают?

— Когда ты что-то вспоминаешь, у тебя глазное яблоко движется влево, когда мечтаешь, фантазируешь, врёшь — вправо. Ты мне сейчас врёшь, Лобстер. Зачем вы подключились к скоростной линии?

«Скотина, Никотиныч! Ведь просил дождаться, когда никого не будет! Там всего-то пару проводков соединить!»

— Слушай, что ты на меня сегодня наезжаешь! Никуда мы не подключались! Я вообще спать хочу.