— Заходи-заходи, не стесняйся, — пригласил он.

Лобстер осторожно заглянул в комнату. Постель была пуста. Скомканное одеяло, подушки — всё лежало так же, как час назад…

— Где она? — спросил он шёпотом.

— Белка? В голове она у тебя, понял? В башке твоей дурьей!

Лобстер присел на корточки посреди комнаты, огляделся. Увидел пластмассовый пузырёк на полу, поднял его.

— А это что?

— Дерьмо, которое вы в нос капали? Дай-ка! — Никотиныч подошёл к открытой балконной двери и швырнул пузырёк в темноту. — Алкоголик, наркоман, тунеядец!

— Но я же видел! Она мёртвая лежала! — Лобстер никак не мог прийти в себя. — У неё шрам на шее был! — Он провёл ладонью по своей шее.

— На себе не показывай. — Никотиныч прикрыл дверь балкона. — Объясняю для дураков: то, что ты видел, был глюк. Пока ты ходил, она свалила. А у тебя от дури крыша съехала. Не знаешь, чем девки промышляют? Она тебя обчистила, а ты даже не заметил! Бабки проверь.

Лобстер стал шарить по карманам одежды, висящей на стуле. Деньги были на месте. Он протянул Никотинычу мятые купюры: — Вот!

— Странно, — задумчиво сказал Никотиныч. — Ну, значит, просто убежала. Может, тебя испугалась. Подумала, что ты сексуальный маньяк. Ладно, я поехал. Весь сон мне, скотина, перебил! — Он направился к входной двери.

— Я не могу здесь. Мне страшно! — жалостливо сказал Лобстер.

— Поехали ко мне, — предложил Никотиныч. — С утра за работу сядем.

— Нет, я лучше к матери.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Никотиныч. — Не пей сегодня больше, Лобстер!

SEARCH

Лобстер махнул на прощание Никотинычу рукой, набрал код на двери и зашёл в подъезд. Около подъезда он заметил припаркованный «форд». Это была служебная машина матери. Значит, шофёр у неё. Только его сейчас ещё не хватало!

Подъезд был ярко освещён, за стеклянной перегородкой среди цветочных горшков в кресле восседала консьержка — баба Таня. Несмотря на ранний час — было около пяти утра — она не спала.

— Здрасте! — кивнул Лобстер.

— О, явился — не запылился, блудный сын! — насмешливо произнесла баба Таня. — Мамаша-то не ждёт, поди! Андрюха у неё.

— Знаю, — мрачно кивнул Лобстер.

— Пил, гулял, веселился?

Лобстер заглянул в почтовый ящик. На дне ящика белел конверт. Лобстер достал ключи, открыл дверцу.

— Живёшь-то где теперь?

— На «Шаболовской», — сказал Лобстер. Он подумал, что надо немедленно заняться поисками новой квартиры. Завтра же повесит объявление в Интернете.

На конверте стоял прямоугольный штамп. Какое-то кладбище. Название не пропечаталось. Лобстер удивился. Может, не в тот ящик бросили? Нет, адрес матери — квартира 147.

— И охота тебе по углам болтаться? — не унималась баба Таня. — Квартира четырёхкомнатная. Заперся себе и живи. Никому не мешаешь. Я вот двадцать семь лет в коммуналке прожила.

Лобстер вскрыл конверт. Это была ксерокопия. Фамилия вписана шариковой ручкой. Какой-то Швецов Виталий Всеволодович. «В связи со строительством автотранспортной развязки администрация извещает Вас, что в октябре этого года кладбище будет снесено. Вам будет предоставлен специальный транспорт для захоронения останков вашего родственника на Богородском кладбище. Необходимо в тридцатидневный срок явиться в административное здание кладбища со следующими документами…»

— Мать переживает! Всё время о тебе говорит.