— Толково, — кивнул Никотиныч.

— Ну вот, а ты говоришь, я делом не занимаюсь! — сказал Лобстер. — А по поводу нашего банка — хорошо бы его кредитные карточки достать. Побольше. Будут карточки, будут деньги.

— Кредитки ломать будешь? — поинтересовался Никотиныч.

— Их, родимые, — усмехнулся Лобстер. — Есть у меня одна идейка… Чем вслепую по дыркам лазить, лучше уж наверняка…

— Ладно, попробую, — пообещал Никотиныч. — И когда ты только всё успеваешь? И девок снимать, и черепа копать, и…

— Жрать мы сегодня будем?

— Ты только что два банана съел, — заметил Никотиныч.

— Бананы — это разве еда? — рассмеялся Лобстер.

— Да, парень, теперь понятно, почему от тебя девушки сбегают. Лучше убить, чем прокормить.

— Ты моих девушек не трожь! — Лобстер погрозил Никотинычу пальцем.

Они сидели на кухне за столом. Никотиныч курил в приоткрытое окно. Лобстер ковырялся спичкой в зубах. В чашках остывал крепкий чай.

— Ты, Никотиныч, что со своими бабками делать будешь, когда банк возьмём?

— Ты сначала возьми, а потом спрашивай!

— И всё-таки?

Никотиныч задумался, посмотрел на затянутое облаками небо.

— Тебе, наверное, не понять, Олег. Вам хочется всё сразу: достаток, удовольствие, отсутствие забот. Вы видите мир таким, каким хотите видеть. А нашему поколению в своё время внушили, что его нужно обязательно переделать. Вот мы и пытались. Лукавили, конечно, врали. Давали ложные клятвы… Себе, другим. Но всё равно пытались, потому что иначе не могли и презирали тех, кто этого не делал. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Институт мой развалился к чертям! А, между прочим, без фундаментальных исследований нам — никуда. Вон, видишь, как ты: раз-два, горе — не беда, штурм, натиск — влез в дыру, и вся проблема решена.

— По-моему, это уже не штурм, а осада, — заметил Лобстер. Он удивился тому, что Никотиныч назвал его по имени, будто до сих пор не воспринимал его всерьёз и разговаривал как с малолетним вундеркиндом, а теперь вдруг увидел в нём взрослого. — Почти год над взломом сидим.

— Неважно! — досадливо махнул рукой Никотиныч. — Нет у нас глобальной цели. Мы видим не дальше собственного носа — «крякнуть» систему, хапнуть деньги и уйти безнаказанными. А дальше что?

— Ну вот я и спрашиваю, что дальше? — усмехнулся Лобстер.

— А дальше я хочу сделать классную лабораторию по искусственному интеллекту, такую, чтобы всем завидно стало. Набрать по миру талантливых парней типа тебя, создать им все условия, чтобы мозги были заняты только работой, и… Знаешь, что пообещали америкашки?

— Что? — спросил Лобстер без интереса.

— К тридцатому году они хотят выпустить машину, подобную человеческому мозгу. Компьютер, который будет не только обсчитывать, но и создавать. Программы, модели — всё что угодно… Боюсь, он будет умнее нас.

— А ты, конечно, хочешь опередить америкашек. Слава нобелевских лауреатов не даёт спать спокойно?

— Да при чём тут лауреаты! — Никотиныч щелчком отправил окурок в темноту. — Они же тупые! Мы умнее их раз в сто! Дай мне десять лет, всего десять лет, и я это сделаю! Я даже знаю — как! Честное слово, знаю! Мне приснилось решение проблемы искусственного интеллекта, как Менделееву его таблица!

— Не дам! И вообще — скучно это всё.