«Ишь ты, весёлая вдова. Светка… Светка? Хоть убей, не помню! — подумал Никотиныч, глядя ей вслед. — Видно, здорово её мужик достал. Только смеяться и осталось».

Лобстер проснулся от ощущения сильной боли в спине и понял, что лежит крайне неудобно — средняя подушка софы провалилась вниз, заставив спать его в полувисячем положении. Лобстер поднялся, снял с софы бельё, скинул на пол подушки. Фанера оказалась проломлена в двух местах. «Интересно, чем они занимались с сестрой на этой софе?» — усмехнулся Лобстер.

Он заглянул за перегородку, убедился, что Никотиныча нет, стал шарить на полках около печи. В одной из банок обнаружил заплесневевшую чёрную гречку, вдобавок траченную мышами. Больше ничего съестного в доме не было.

Скрипнула калитка, и Лобстер подскочил к окну. Он увидел Никотиныча с вёдрами в руках. Никотиныч поднялся на крыльцо, открыл ногой дверь.

Лобстер сделал вид, что изучает выцветший календарь за 1988 год на стене.

— Проснулся? — Одно ведро с водой Никотиныч водрузил на табурет рядом с печью, другое поставил на пол, прикрыл крышкой. — Я тут как пчёлка, а он дрыхнет.

— Жрать нечего, — констатировал Лобстер. — И дискеты я дома забыл.

— А череп папаши не забыл прихватить? — насмешливо поинтересовался Никотиныч.

— Ты отца не трогай! — Лицо Лобстера мгновенно приобрело злое выражение, а голос стал жёстким.

— Извини, — смутился Никотиныч: он не ожидал подобной реакции. Обычно анекдоты и шутки о родственниках проходили безболезненно — Лобстер и сам любил отпустить что-нибудь циничное про предков. — Насчёт жрать — скоро автолавка придёт, а вот дискеты… — Никотиныч пожал плечами.

— Шутишь? Хоть один-то компьютер у них в посёлке должен быть, — уверенно произнёс Лобстер.

— Не знаю, должен. Кстати, связь, по словам телефонистки, приличная. Она тут к нам заходила… Очень милая, между прочим, барышня. Подруга детства.

Лобстер подозрительно посмотрел на Никотиныча.

— Когда успел?

— Подругу детства завести? — уточнил Никотиныч. — В шестнадцать. Собирайся давай, а то не будет тебе ни дискет, ни жратвы.

Лобстер напялил на ноги кроссовки, и они вышли из избы.

Никотиныч притворил дверь в сени, направился к калитке.

— А закрыть? — кивнул на дверь Лобстер.

— Кто к тебе полезет? — махнул рукой Никотиныч.

Они стали спускаться вниз по склону.

— Ну что, устроим разбор полётов? — неожиданно предложил Никотиныч.

— Давай, — кивнул Лобстер. Он вспомнил звук треснувшего стекла, опять увидел сплавившуюся дырку в витрине, почувствовал железные руки дяди Паши, толкающие его на асфальт, под машину, — поёжился, словно от холодного ветра.

— Покушение, если, конечно, хотели убрать именно тебя, касается хакерства — других вариантов быть не может. Давай честно, кого обижал?

Всю ночь Лобстер думал об этом и пришёл к выводу, что обидеть он мог всех и никого конкретно. Чаще всего задание на взлом он получал от посредника — Гоши или ещё одного парня из их тусовки — и с непосредственным заказчиком не виделся. Ему передавали дискеты, компакт-диски с программой, которую нужно взломать, плюс аванс — процентов тридцать от причитающегося гонорара, Лобстер работал, сдавал «продукцию», получал расчёт. Иногда дискет не было, давался конкретный электронный адрес или описание информации, которая нужна, наводка, где искать, он влезал в «локалку» и скачивал файлы.