— Да вы, сударь, поэт, и поэт недюжинный, — усмехнулся Никотиныч.

— Ты только не думай, я не трус и не «ботаник», который «умоется», когда ему дадут в морду. Я не собираюсь подставлять вторую щёку, но мне кажется, что ситуация вышла из-под нашего контроля.

— Я знаю, — кивнул Никотиныч.

Мужик подозрительно покосился на Лобстера и на всякий случай отодвинулся от странной парочки «дачников».

— Но пока мы в безопасности, — заметил Никотиныч.

— Вот именно — пока. Пока не засветились со связью. Как только выйдем на связь, нас запеленгуют. Поэтому делать всё надо очень быстро.

Мужик взял бутылку водки и, оглядываясь на Лобстера с Никотинычем, зашагал в сторону реки.

— Видишь, деревенский рекрут мафии пошёл, — кивнул на мужика Лобстер. — Сейчас придёт на бережок и расскажет собутыльникам, что, мол, понаехало тут всяких, шибко умных, про смерть насильственную говорят.

— Вино сухое есть? — поинтересовался у продавщицы Никотиныч.

— Всякое, — кивнула она, — «Анапа», «Три семёрки», «Хванчкара».

— Ну, если «Анапа» и «Три семёрки» — такие сухие… — Никотиныч рассмеялся. — «Хванчкару» сами делаете?

— Почему сами? На «оптяке» в городе берём! — возмутилась продавщица.

— А дискеты у вас есть? — спросил Лобстер, заглядывая в тёмную утробу фургона.

— У нас, парень, всё есть, — уверенно сказала продавщица. — Ты только закажи, я тебе любую бутылку привезу. Хочешь — «Наполеон», хочешь — «Дискеты».

Лобстер рассмеялся:

— Да нет, спасибо, мы уж как-нибудь сами съездим.

Продавщица, обидевшись, что ей не доверяют, поджала губы.

— Ладно, дайте нам пять бутылок «Хванчкары».

— Хватит? — спросил Никотиныч у Лобстера.

Лобстер пожал плечами.

Лобстер, Никотиныч и Света сидели на почте в небольшой комнатушке за столом. Стол был заставлен бутылками и едой. Пахло сургучом и мышами. «Хванчкара», конечно, оказалась палёной. Впрочем, Свете вино понравилось — она пила его стаканами и нахваливала. И без того румяное лицо её стало пунцовым, как помидор. Никотиныч травил сальные анекдоты. Почтальонша заливалась звонким смехом. Лобстер откровенно скучал. Ему не терпелось добраться до телефона и проверить связь. Никотиныч прекрасно понимал его, но глупой бесконечной болтовнёй и всем своим видом давал понять, что ещё рано — «плод не созрел».

Наконец, когда была выпита третья бутылка, Никотиныч, прикуривая, как бы невзначай спросил:

— Светочка, ничего, если Олег сделает маленький звоночек?

— Конечно-конечно, — улыбнулась Светлана. — Там под стеклом все телефоны.

Лобстер вышел в соседнюю комнату, где стоял телефонный аппарат. Аппарат был допотопный, дисковый. Впрочем, потом он ему будет не нужен. А сейчас — только связь проверить.

Фрикингом Лобстер занимался лет с четырнадцати и считал это занятие делом плёвым — куда только не звонил по приколу: и в Америку, и в Австралию, и на Фиджи, при этом до сих пор не получил ни одного телефонного счёта. Его метод был довольно прост. Лобстер вычислял фирму, у которой кредит на междугородние и международные телефонные переговоры в несколько тысяч, «пробивал» чужой аппарат во время набора и с помощью звукового анализатора «подслушивал» номер кредитной карты.