— Ну вот и девочка объявилась, — усмехнулся Седой, глядя на экран монитора.

Зазвонил телефон. Седой поднял трубку, нажал на кнопку «Talk».

— Слушаю. Салям, — и тут же перешёл с русского на один из гортанных кавказских языков. Изредка в его торопливой речи мелькали понятные всякому юзеру слова: «файл», «коннектиться», «глюкнуться», «имэйл».

Закончив телефонный разговор, он посмотрел на фотографию Лобстера с Гошей и подмигнул ей. Поднялся, снова подошёл к зеркалу. Пальцами аккуратно приподнял клок волос на макушке, показал самому себе язык и сказал хорошо поставленным театральным баритоном: «Не верю!»

Лобстер неторопливо щёлкал по клавишам ноутбука, жёсткий диск тихонько шуршал, на панели озорно подмигивала зелёная лампочка. Никотиныч сидел на табурете рядом и поглядывал то на экран, то на приятеля. Вид у Лобстера был сосредоточенный. Свет на почте они намеренно не включали, чтобы не привлекать внимание аборигенов — а то ещё стукнут местному начальству, и начнутся расспросы: зачем да почему, ещё Светке попадёт.

Почтальонше, как говорится, было по барабану, чем они тут занимаются. Она в их дела не лезла, подкармливала творожком, пирогами и другой деревенской снедью, смотрела на Никотиныча влюблёнными глазами и млела от каждого его слова. Ключи дала удивительно легко и даже не спросила, чем они собираются заниматься на почте по ночам. Попросила только «в заграницу» не звонить, потому что ей потом до конца жизни не рассчитаться…

— Ну что? — нетерпеливо спросил Никотиныч.

— Грузит потихоньку, — кивнул Лобстер и вздохнул: — Линия маломощная. Нам бы оптико-волоконную сюда.

Никотиныч потрогал горящие щёки — он был взволнован. Подумать только — скоро случится то, к чему они стремились целый год: Лобстер подберётся к банковскому терминалу. Он всё-таки гений, этот юный циник!

— Ну, как у тебя со Светкой? — неожиданно поинтересовался Лобстер, оторвавшись от экрана. Вопрос смутил Никотиныча.

— А тебе-то что?

— Да нет, ничего, — пожал плечами Лобстер. — Просто интересуюсь. Нельзя?

— Нельзя!

— Влюбился? — хохотнул Лобстер.

— Ты лучше на экран смотри! Видишь, запрос на шифр, — сказал Никотиныч.

— Это хорошо. Будешь в деревне на всём свеженьком жить, коров доить, детишек розовощёких нарожаете. — Лобстер принялся перебирать коробки с компакт-дисками на столе. Нашёл нужный, сунул в сидиром. — Сейчас прогоним болванки и найдём шифр, — подмигнул он Никотинычу.

Но вместо окна с бегущими колонками цифр на экране вдруг появился мультипликационный динозавр, который открыл зубастую пасть и что-то неслышно прорычал.

— Не понял! — нахмурился Лобстер. Он вынул «компашку», стал снова перебирать коробки, открывал каждую, всматривался в диски. — Где шифры, чёрт возьми!

— Ты у меня спрашиваешь?

— Ну а у кого ещё? После того как ключ нашёл, я их не трогал!

— Я тоже не трогал, — пожал плечами Никотиныч. — Может, ты его вместе с дискетами в спешке дома забыл? Сунул не в ту коробку?

— Ты меня только не лечи! Я все «сидюки» сложил, ни одного не осталось! — Лобстер сорвался на крик.

— А в избе не могли оставить?

— Блин, я тебе говорил, на ключ надо дом закрывать!

— Ты только не ори на меня, мал ещё! Здесь никогда никто ничего чужого не возьмёт, понял? Это посёлок, в котором каждый друг друга знает.