Лобстер оглянулся:

— Блин, я же говорил! — и припустил пуще прежнего.

Послышался грозный оклик:

— Стоять!

Никотиныч споткнулся о ком земли и растянулся на меже. В то же мгновение ему в затылок упёрся холодный ствол пистолета.

— Ты чё, сука, бегаешь?

Лобстер снова оглянулся и увидел, что один парень присел над Никотинычем и лупит его кулаком под рёбра, а второй целится в него. Нет, перед ним не промелькнула в одно мгновение вся его жизнь, как пишут в романах, но увидел он вдруг, как дёргается в руке парня пистолет, изрыгая пороховые газы и отстреливая в сторону гильзу, и рассмотрел тупоносую пулю, крутящуюся в воздухе, а потом узнал себя в парне, лежащем на поле с большой дырой во лбу. Смотрел он на себя с неба, будто был большой хищной птицей, кружащейся над трупом. Всё, что видел он сейчас, было похоже на «стрелялку», в которой носишься и мочишь всех подряд, а потом напарываешься на какого-нибудь монстра с бензопилой, и вот уже летят от тебя в разные стороны кровавые ошмётки, и видишь себя со стороны, будто душа отлетает в рай. И Лобстер понял — да, всё, «кирдык», как иногда говаривал дядя Паша, но не хакерская, человеческая часть его сознания отказывалась верить в происходящее, она сопротивлялась и кричала: «Не может быть! Так просто не умирают! Это не виртуальный мир! Помучайся!» Лобстер передёрнулся брезгливо, высоко поднял руки и испуганно закричал:

— Пожалуйста, не стреляйте, я иду, уже иду!

— Бегом! — приказал ему парень. Лобстер подбежал к парню и тут же получил сильный удар в грудь, осел на землю.

— Оба встали и бегом к машине!

Кажется, к дороге они бежали ещё быстрее, чем от неё. Тяжело дыша, остановились около машины. Дверца приоткрылась. Человек, сидящий на заднем сиденье, устало приказал:

— А ну-ка, вытряхивайте всё из своих котомок! В это мгновение котёнок жалобно мяукнул.

— Вы что, котов воруете? — засмеялся человек в машине.

Лобстер поставил короб на землю, присел на корточки, развязал рюкзак, Никотиныч расстегнул молнию на сумке. Лобстер выложил на обочину компакты, ноутбук, аккуратно поставил череп. Никотиныч стал трясущимися руками доставать одежду, бельё.

— Значит, вы не просто котокрады, вы охотники за черепами. — Мужчина выбрался из машины, встал над ними. — Да, весьма забавные ребята, и поживились неплохо. Знаете, как раньше на Руси воров казнили? Руки отрубали да на кол сажали! Что вам больше нравится? А ну-ка выворачивайте карманы!

Пряча пистолеты под куртки, подошли парни.

Лобстер с Никотинычем стали послушно доставать из карманов документы, деньги. Первым мужчина взял паспорт Лобстера, пролистал его, бросил на землю.

— Москвичи? А здесь чего понадобилось?

— У меня родня отсюда, — произнёс Никотиныч срывающимся голосом.

— Кто такие? — спросил мужчина строго.

— Ермолаевы.

— Ермолаевы? Знаю таких, — произнёс мужчина нараспев и стал листать второй паспорт, вдруг замер, присел на корточки, вгляделся в лицо Никотиныча. — Серёга, ты, чё ли?

Никотиныч испуганно смотрел на мужчину и не узнавал, хотя и было в его лице что-то неуловимо знакомое.

— Ну ты чё, парень? От страха память отшибло?

— Егор? — неуверенно произнёс Никотиныч.

— Ну, а ты думал кто? Эх ты, мля, друга узнать не можешь!

Ошарашенный Никотиныч тут же попал в крепкие объятия.

— Ну, блин, постарел, потолстел! Вон щёки-то, как у хомяка! А это кто? — кивнул Егор на Лобстера.