— Расшифровать, — добавил Лобстер. — Нет, это ненадёжный способ. Счёт может быть нулевым, а мы тут будем себе месяц голову ломать. Я ж тебя просил карточки достать!

— Ну, парень, карточки — это очень сложно, — покачал головой Никотиныч.

— Да уж полегче, чем эту кассету, — усмехнулся Лобстер. — Приди в банк да заведи карту футов на пятьдесят.

— Кто же тебе мешает? Приди и заведи! — У Никотиныча сегодня было явно хорошее настроение.

— Легко сказать — заведи! Мы с тобой теперь узники совести. — Лобстер показал на пальцах «решётку». — Кто нас за кордон выпустит?

— Эх ты, душа щенячья! — Никотиныч потрепал Лобстера по волосам, затем сунул руку в карман рубахи. — Крибле, крабле, буме! — Как карты, веером, он держал теперь в руке четыре кредитные карточки.

— Ух ты! — На этот раз Лобстер искренне восхитился, потянулся к картам.

— Спокойнее, молодой человек, спокойнее. — Никотиныч отвёл руку. — Вы у нас узник совести, кредитные карты вам не положены.

— Ну ладно, хватит уже прикалываться — дай посмотреть! Это что, наши?

— Что за дурацкие вопросы? Конечно, это наш родной банк, над которым мы уже год ломаем голову. И скоро сломаем окончательно. Ну, доволен?

— Ещё бы! — Лобстер счастливо рассмеялся. — Ты, Никотиныч, голова! Он посерьёзнел.

— В общем, так, та наша деревенская неудача — не в счёт. Виноват — каюсь. Теперь шансы увеличились процентов этак на шестьдесят. Во-первых, у нас есть кредитки, которые мы расшифруем в самое ближайшее время, во-вторых, видеозапись, которую мы тоже проанализируем, в-третьих, ключи. Три довольно реальных способа, чтобы подобраться к взлому. Мы должны работать сразу по всем направлениям, а потом сравним полученные результаты. Так?

— Йес! Ты тоже голова! — Никотиныч щёлкнул себя пальцами по горлу. — Отметим это дело?

— Отметим, — кивнул Лобстер. — Я занимаюсь картами, ты — видеозаписью. На всё про всё две недели сроку. По-моему, это реально.

— Я так и не понял, как ты собираешься взломать кредитки?

— А, это ты про мой сон? — Лобстер отрицательно помотал головой. — Ноу-хау. Могу продать за миллион.

— Согласен! — возбуждённо сказал Никотиныч.

— Не сейчас — потом. Ну, кто за напитками пойдёт? По старшинству?

Подвыпивший Лобстер смотрел, как в свете фар летят на лобовое стекло крупные снежные хлопья, как убегает под колёса мокрая дорога, и мечтал о том, как приедет, погреется с полчасика в тёплой ванне и засядет за работу, а потом ляжет в постель, закроет глаза и увидит Ми… Нет, не Миранду, он увидит Хэ — это уже точно. Не фиг было так долго молчать и посылать его куда подальше! Он такой — злопамятный! Сейчас у него Хэ и работа, работа и Хэ. Надо бы подкатить к китаянке, хватит уже вокруг да около ходить…

Ещё месяц назад Лобстер предположить не мог, что способен работать под контролем. Был он свободен, как птица, летел, куда хотел, клевал, что хотел, а теперь — надо же — у него обычный рабочий день, как у всех, какие-то задания, тесты, проверки. И самое удивительное — его всё это нисколько не напрягает. Он чувствует себя равным среди этих солидных мужиков, которые годами сидят над алгоритмами шифрования, обсуждают футбол и семейные дела, показывают фотографии детей и внуков.