– Хорошо, – даже не собираясь спорить, тут же кивнул головой морской летчик. – Испанские подойдут?

– Лучше, конечно, немецкие. Слышал я, что испанцы у поляков что то подобное закупали. Но, в крайнем случае и испанские сойдут, – обозначил свои предпочтения Геркан. – А теперь давай по последней за наше с тобой здоровье и начнем ящики таскать помоляся. Ночь, конечно, длинная. Однако и поспать не лишним будет. Особенно тебе.

Дабы не привлекать к своей суете чье либо внимание, «экспроприаторы» не стали переносить золото сразу в переделанный под мастерскую лодочный сарай, а, привязав к ящикам заранее заготовленные Александром толстые и прочные канаты, по тихому опускали драгоценный груз на дно теперь уже французского озера, привязывая другой конец канатов к деревянным сваям пирса. Как ни крути, а данный способ временного сокрытия сокровищ уже доказал свою эффективность, отчего краском и не стал изобретать что либо новое.

Так они и трудились на протяжении полутора месяцев, перетаскивая золото во Францию и отправляя обратно те двигатели, что оказалось возможным закупить с помощью связей работников советского посольства и торгпредства. Благо последние продолжали активничать на ниве добычи очередных списанных авиационных моторов, отчего под рукой всегда имелось, что отправить в Картахену. И всё бы было хорошо, но на Крыгина стало откровенно жалко смотреть. Ежедневно совершая шестичасовые рейсы, то в одну, то в другую сторону, да еще таская при этом в одно лицо тяжеленные ящики, урывая для этого время у сна, он окончательно выбился из сил. Сбросив килограмм так пятнадцать, если не все двадцать, веса и обзаведшись черно синюшными кругами вокруг глаз, Михаил Андреевич превратился в тень себя прежнего. Не помогало даже усиленное питание, что каждый раз обеспечивал пилоту Геркан, как на месте, так и в дорогу. Человек, можно сказать, держался исключительно на морально волевых, поскольку физических сил с каждым новым днем оставалось в нем всё меньше и меньше. И вот, случилось то, чего столь сильно опасались они оба. Откровенно вымотанный организм морского летчика не смог совладать с очередными нагрузками и попавший при взлете на нагнанную ветром слишком сильную бортовую волну гидроплан резко дернулся в сторону, завалившись на правое крыло. Изнуренный же пилот банально не успел среагировать на нештатную ситуацию, отчего загруженный очередной парой двигателей S 38, как бы споткнулся на высоте всего лишь в метр и, завалившись набок, с немалой силой рухнул в воду.

Естественно, на месте нештатного приводнения тут же образовались тучи брызг, из которых во все стороны начали разлетаться деревянные обломки. А когда поднятая падением машины водная взвесь полностью опала, глазам немногочисленных очевидцев аварии предстала картина постепенно погружающегося на дно изломанного самолета. Старый деревянный корпус не вынес столь жесткого приводнения и дал течь во многих местах разом, отчего о спасении S 38 и его груза нечего было даже мечтать.

Но куда больше гибели техники наблюдавшего за взлетом Геркана волновала судьба Крыгина, следов которого он до сих пор не смог разглядеть на воде, и то, что осуществленная ими «маленькая афера» не достигла своего логического завершения. А ведь Михаилу Андреевичу оставалось совершить последний рейс! Всего один! И тогда все 220 набитых золотой монетой ящиков окончательно оказались бы в их руках! Но, увы, обстоятельства сложились не в их пользу, и на дне бухты Мар Менор в Испании остались лежать столь убойные доказательства их неправомерных действий, кои уж точно могли стоить им обоим жизней, обнаружь кто данное не вывезенное золото.

Конечно, даже в самом худшем случае он всегда мог уйти в несознанку и до последнего отрицать свою причастность к похищению золота.