И пока Крыгин отдыхал, а также насыщался после действительно длительного многочасового перелета, Александр, как наиболее подготовленный и знающий специалист, занимался обслуживанием потрудившихся не менее пилота новеньких двигателей старичка S 38. Прекрасно зная, с чем ему придется иметь дело, он заранее озаботился, чтобы на гидроплан поставили новые моторы, которые смогли бы выдержать грядущий марафон полетов, а также получением должных знаний и инструкций, отчего его работа, как механика, можно сказать, спорилась. Тем более что установленные на данном гидроплане 9 цилиндровые звезды воздушного охлаждения по требованиям к обслуживающему персоналу были куда как более снисходительны, нежели те же танковые М 6Т, не говоря уже о более современных стальных сердцах с водяным охлаждением. И лишь спустя семь часов, когда все лишние свидетели отправились на боковую, а на землю опустилась ночная тьма, они смогли, наконец, пошептаться вдоволь.

– За успех! – уединившись внутри самую малость покачивающегося на едва заметных волнах гидроплана, оба синхронно провозгласили давно напрашивающийся на язык тост и опрокинули в себя по небольшой стопке отличного коньяка. Как говорится, не пьянства для, здоровья ради.

– Как всё прошло? – разлив по второй, негромко поинтересовался Геркан, разглядывая лежащий под ногами столь знакомый ему ящик с упрятанным внутри золотом.

– Скажу честно. Пока грузил, чуть не помер, – удрученно покачал головой Крыгин. – Если помнишь, мы и вдвоем то их не сказать, что легко и непринужденно таскали. А одному тягать, да еще из холодной воды – вовсе наказание, – со временем они перешли в общении друг с другом на «ты», что, впрочем, старались скрывать от посторонних, во избежание никому не нужных подозрений. – Во всяком случае, спина мне высказала всё, что она думает о дурной голове, не дающей ей покоя. Пришлось даже заказать в мастерских небольшую лебедку якобы для подъема якоря и надежно крепить ту на нос. Только после этого дело хоть как то пошло веселей. Но поскольку в носовой багажный отсек закладывать столь великий вес никак нельзя, чтобы не нарушать центровку машины, пришлось изображать из себя муравья и шесть ящиков перетащить на своем горбу внутрь салона. Впрочем, ты их и сам видишь, – кивнул он подбородком в сторону покоящейся в центральном проходе деревянной тары. – А ведь каждая из этих падлюк с меня весом!

– Так никто и не говорил, что богатство дается легко! – развел в ответ руками Александр, предварительно влив в себя вторую порцию коньяка.

– Да это понятно, – опустошив стопку вслед за собеседником, морской летчик только и смог, что махнуть рукой на озвучивание данной истины. – Просто я уже давно не молоденький мичман и опасаюсь, как бы организм в какой то момент не подвел. А это, сам понимаешь, будет сравни краху всего нашего предприятия. Что недопустимо! Люди то мы семейные и за всё, что мы успели натворить, вполне возможно спросят не только с нас, грешных.

– Тут не поспоришь, – согласно покивал головой танкист, который с каждым прожитым годом точно так же отнюдь не молодел. И уже даже мог признаться хотя бы самому себе, что изрядно подрастерял ту былую прыть, с каковой он еще лет пять назад совершенно спокойно скакал кузнечиком по танку, дабы забраться в боевую машину через башенный люк. – Однако и обратной дороги у нас с тобой более нет. Я уже договорился с одним скользким человеком о переводе нашего золота, – пару раз слегка ударил он носком ботинка по одному из ящиков, – в хрустящие франки или доллары. И скажу тебе честно, Михаил Андреевич, коли мы не сдюжим, этот банкир заложит нас не только французам, но и советам. Всё же мне пришлось пообещать ему весьма немалые комиссионные за подобное посредничество, отчего он совершенно точно сильно обидится, коли не получит те деньги, что уже считает своими.