– Помимо малой скорострельности – как я полагаю не более двух выстрелов в минуту, поскольку гаубичные снаряд с гильзой необходимо досылать в казенник по отдельности, меня она настораживает опасностью мгновенного возгорания пороха при поражении брони танка вражескими снарядами. Причем последним даже не обязательно будет полностью пробивать броню. Хватит и создания небольшой трещины. Полагаю, что мои коллеги танкостроители понимают, о чём я веду речь. Так, ведь? – вопросительно уставился бывший краском на открыто буравящих его недовольными взглядами «собратьев по ремеслу». – Николай Всеволодович, может вы просветите остальных товарищей насчёт выказываемый мною опасений? Ведь кому, как не вам, знать все тонкости танкостроения! – обратился он к директору 185 го завода, о котором со слов Гинзбурга знал, что восемь лет назад тот сделал всё от себя зависящее, дабы вымарать имя самого Геркана из списков создателей Т 24 и присвоить максимально большую долю славы его проектирования именно себе. Стало быть, и топить в первую очередь следовало именно этого человека, во исполнение уже изрядно подостывшего блюда мести.

– Товарищ Барыков, поясните нам? – не стал возражать Сталин и своей фразой подтолкнул «главного разработчика» Т 100 к даче ответа. А то не сильно красиво выходило, когда какой то заключенный распоряжался на заседании столь солидной компании, что собралась нынче в этом зале. Нет! Распоряжаться здесь имели право разве что он, да народные комиссары. Всем же прочим надлежало исключительно, либо говорить по делу, либо слушать. Тоже по делу. Но, опять же, исключительно с подачи представителей высшего руководства страны. И никак иначе!

– Скорее всего, товарищ Геркан имеет в виду раскаленные осколки и газы, что могут частично проникнуть внутрь танка даже при неполном пробитии брони. Плюс окалина и осколки самой брони, отколовшиеся изнутри, также могут вызвать искры при рикошете на высокой скорости от прочих внутренних стальных частей боевого отделения танка, – словно отличник, оттарабанил, как по писанному, Николай Всеволодович, предварительно привстав со своего стула. Интриги интригами, административная работа административной работой, а являться грамотным инженером и специалистом в танкостроении он за последние годы уж точно не перестал. Потому прекрасно уловил суть высказанных соперником опасений.

– Именно так, товарищи! – поспешил вновь переключить на себя внимание согласно кивнувший в ответ на озвученное Александр. – Сколь опасно размещать топливные баки внутри боевого отделения, – на всякий случай не забыл еще раз вставить конкретно эту шпильку бывший краском, – столь же опасно размещать там раздельные выстрелы! Унитарный же патрон куда как лучше защищен от воспламенения пороховых зарядов, нежели отдельно лежащие гильзы, где порох, вот он, торчит прямо на виду. В том числе по этой причине я, проектируя свой танк, предпочел примерить на него новейшую, ныне разрабатываемую для флота, 100 мм универсальную пушку. Хотя вполне мог разместить, что 107 мм, что 122 мм орудия с раздельным заряжанием. Габариты танка и башни это дозволяют. – Принялся он откровенно развешивать лапшу на уши всем собравшимся в зале, поскольку на самом деле выбрал данное орудие, как то единственное, что было ему доступно хоть в каком то виде здесь и сейчас. Но, кто же будет в подобном признаваться?

– Так у неё же выстрел длиннющий! Такой разве в танк поместится? – не смог смолчать Савченко, понявший, что на Кулика в этом вопросе полагаться не стоит вовсе. Тот хорошо умел очень громко кричать на подчиненных, грозить всевозможными карами, да требовать, требовать и еще раз требовать дать ему результат. Правда, нередко даже не мог уточнить – какой именно результат ему необходим.