Какого хрена они это делают? Тачку отжать хотят? Или им просто не нравится мое присутствие на их территории? Черт его знает, но что-то подсказывает мне, что спрашивать и выяснять попросту бесполезно.

Вытянув руку, я выстрелил, целясь в колено бегущей девчонки. Грохнул выстрел, и она с криком завалилась на асфальт, проехавшись пару шагов на животе.

Она приземлилась в шаге от меня. Раньше я ударил бы ее рукой, чтобы вырубить, даже металлический череп не сдержал бы удара «базуки». Проломить его мне бы не удалось, но от сотрясения мозгов это все равно не спасло же. Теперь же придется действовать иначе.

Я бросился на нее сверху, уклонившись от удара клинка, прижал ствол пистолета к куртке, точно под левой лопаткой, и нажал на спуск.

Огнестрельное ранение грудной клетки. Повреждение сердца. Мгновенная смерть.

Девушка даже вскрикнуть не успела, как обмякла. А с другой стороны в мою уже бежали двое ублюдков. Тот же, что находился за машиной, вдруг попрыгнул на месте, и секунду спустя приземлился на крышу тачки, проминая ее. Что ж, машина их не интересовала, это определенно.

Увидев, что девчонка мертва, он закричал. Это был вой, полный отчаяния и ярости. Тогда он вскинул руку, прицелившись в меня из своего интегрированного дробовика.

Я понял, что все, это конец. Я лежу на асфальте, ускоритель рефлексов заблокирован, и уклониться я не успею при всем желании.

Но все-таки привычка биться до последнего никуда не делась. Я рванулся в сторону, и он выстрелил.

Если бы я оказался на долю секунды быстрее, то он бы промахнулся. А так все вышло совсем плохо. Уж не знаю, чем был снаряжен его дробовик, но заряд пришелся в мою левую руку, попросту разрезав ее посередине плеча. Бросив взгляд на срез, я отметил, какой он ровный.

Огнестрельное ранение плеча. Отделение протеза руки.

Наверное, специальные снаряды: две дробины, которые связаны между собой крепчайшей зайлоновой мононитью. Запрещены для использования как военными, так и гражданскими, хотя негласно их применяют спецподразделения. Руки и ноги отрубают на раз, говорят, что могут даже располовинить человека. И вот теперь я остался без руки.

Он чуть довернулся, прицелившись в меня, но на этот раз я оказался быстрее. Вскинул пистолет, навел ствол пистолета ему в голову, нажал на спуск. Грохнуло, он выбросил из башки фонтан крови и мозгов, и рухнул на крышу машины.

— Он убил Маришку и Графа! — послышался крик. — Вали его на хер!

Я толчком встал на ноги и метнулся за машину, спрятавшись за ее передней частью. Секунду спустя сзади послышались выстрелы, автоматные. Пули забарабанили по машине, со звоном осыпалось стекло.

Высунув оставшуюся целой руку, я дважды выстрелил в их сторону. В виду подавляющего огневого преимущества пытаться перестреливаться с ними, было заранее обреченным делом. Оставалось только бежать.

Один из них с ревом высадил в мою сторону весь магазин. Достать меня возможности у него не было, но он уж очень старался. Но сидеть тут — это определенно проигрышный вариант.

Вскочив с места, я побежал прочь, выставив в их сторону руку. Целясь по линии баллистического сопроцессора, выстрелил несколько раз в надежде, если не задеть, то хотя бы отвлечь. Мне повезло подгадать время: один из них как раз перезаряжался, а второй попасть в меня не успел.

Через несколько секунд я уже скрылся за углом здания. Выбросил пустой магазин, зажал вставший на задержку пистолет между ног, выковырял из кармана полный, вставил. Перехватил оружие по-человечески, снял его с задержки. Хорошо хоть так, иначе хрен знает, как патрон досылать, одной рукой за кожух, как в кино что ли.

За мной уже послышались шаги, парни бежали следом.