Второй упал. Я же метнулся вперед, спрятался за двумя массивными мусорными баками. Там, где люди, там всегда мусор, это касается даже вот таких учреждений. У полицейских должны быть пули с пониженной пробивающей и рикошетирующей способностью, этого потребовали, чтобы избежать лишних жертв среди мирняка во время перестрелок. Так что оставалось надеяться, что-то, что не остановит бак, сдержит подкожная броня. И бронежилет.

Высунулся, поймал в прицел следующего, нажал на спуск.

Еще один упал, и уже трое лежали на земле. Я же стал обходить баки слева, пригнувшись. Появился с другой стороны, и меня накрыли огнем сразу с нескольких сторон. Две пули застряли в бронежилете, еще одна отрикошетила от пластины, врезалась в металлическую стенку бака, оставив там большую вмятину. Я выстрелил в ответ, и еще один полицейский, упал.

А потом в мою сторону полетели гранаты. Я привычно бросился на землю, закрыл глаза и уши, открыл рот. Вряд ли у легавых есть осколочные, но лучше поберечься. Судя по гулкому шуму, одна из гранат угодила прямо в бак. Еще одна упала где-то сзади и взорвалась.

Вспышка белого света задела мои глаза даже сквозь веки, а интерфейс практически моментально погас. Они решили перестраховаться и бросить сразу несколько: и тех, что отрубали оптику, и просто светошумовых. И если бы я не успел закрыть глаза, то остался бы совсем слепым.

Слуховой имплант отрубился от перегрузки, все звуки пропали. Я вскочил, высунулся из-за угла, увидел, как сразу несколько полицейских в бронежилете бегут в мою сторону. Прицелился в одного, выстрелил, и тот упал. Я спрятался обратно.

На бак обрушился настоящий шквал свинца, мне буквально не давали высунуться. Несколько пули пробили его и врезались мне в спину, одна угодила в ногу, но не пробила броню. Несколько раз ошалело мотнув головой, я усилием воли заставил пелену перед глазами рассеяться. Нужно было действовать

Слуховой имплант включился, и я услышал шаги совсем рядом. Причем, людей было много, человек шесть, и они заходили с обеих сторон. Легавые взяли меня в клещи, и если я ничего не сделаю, то попросту расстреляют.

Опустив автомат так, что, но повис на ремне, я выхватил из кобуры пистолет и рванулся направо. Выскочил из-за бака и столкнулся лицом к лицу сразу с тремя полицейскими.

Зато теперь те, что остались прикрывать, не могли стрелять из риска задеть своих.

Первого я встретил хорошим апперкотом в челюсть с левой руки. Его глаза разъехались в разные стороны, и он рухнул на задницу.

Второй рванулся ко мне. Я ударил его ногой, разбивая коленный сустав, добавил рукоятью пистолета по голове.

Второй был совсем рядом, и ткнул пистолетом практически мне в лицо. Я успел схватить его за руку своей левой, вздернул вверх, и тут мне прилетело правой в челюсть. Послышался хруст, рот наполнился кровью, мир на секунду погас.

Рука разжалась сама собой, и я рухнул на колени. А когда снова поднял голову, то увидел, что тот самый полицейский стоит совсем рядом и целится мне прямо в голову. А она у меня самая обычная.

Махнув рукой, я отбросил пистолет в сторону, а потом сомкнул пальцы на затылке. Ну что ж, похоже, что пришло время сдаваться.

***

Меня накрывала злость. Я снова сидел в допросной, прикованный к столу. Мне опять заблокировали доступ в сеть, отключили ускоритель рефлексов и ослабили импланты рук. Короче говоря, провели все положенные процедуры, чтобы усложнить побег.

Хотя бы бить не стали, и то хорошо, несмотря на то, что у полицейских явно чесались руки поквитаться за простреленные руки и ноги своих товарищей. Вообще ни разу не ударили, что удивительно. Может быть, в провинции как-то народ добрее, потому что в столице меня за такое избили бы до полусмерти.

Полицейский участок был типовым, точно таким же как тот, в котором я оказался пару дней назад, разве что обстановка оказалась победнее.