Я сую леденец обратно в рот, намеренно проводя сладкой палочкой вокруг всех зубов. От одного воспоминания о её письме внутри меня всё кипит. «Я тоже по тебе скучаю» . Я не писала, будто скучаю по ней и уверена, что она не скучает по мне. А это ещё что про посланную любовь от отца? Какую любовь? Сомневаюсь, будто он вообще заметил, что меня нет.

И все эти плохие сны, которые я вижу, без сомнения, являются результатом работы моего мозга, пытающегося разобраться с моим глупым детством. Уверена, что после того, как я устроюсь и действительно почувствую, что у меня есть своя жизнь за гранью всего этого, мой мозг перестанет интерпретировать странные воспоминания из детства.

Я делаю глубокий вдох и прищуриваюсь, глядя в зеркало. Мне стоит отправить фото Исиде, когда всё будет сделано. У неё будет сердечный приступ. Ухмылка расплывается на моём лице, вместе с тем, как Эмберлин берёт передние пряди и наносит на них вязкую массу, а затем оборачивает их в фольгу.

Спустя полтора часа Эмберлин разворачивает меня к зеркалу. Она явно нервничает.

Я смеюсь. Мои чёрные волосы теперь короче, чем были, когда я была совсем крохой, женский вариант причёски «пикси» с длинными верхними прядями. Прядь волос рядом со лбом окрашена в тёмно-зелёный цвет.

— То, что надо! — С подведёнными глазами, в тёмно-фиолетовом топе и тёмных джинсах — я выгляжу круто. Я выгляжу интересно. И во мне не остаётся ничего от моей матери.

Эмберлин облегчённо выдыхает и подробно инструктирует меня о том, как следует заботиться о волосах, чтобы дольше сохранился цвет. Я с радостью плачу ей, прежде чем уйти; я просмотрела расценки за услуги стилистов, поэтому оставляю восемьдесят процентов чаевых. Тот факт, что моя мать платит за то, что она сочтёт убийственным видом, лишь становится вишенкой на праздничном торте. Ну и кто по кому сейчас скучает?

Я беру велосипед Дины и качу его по тротуару; день тёплый, несмотря на облака, которые не собираются уходить. Холмы Сан-Диего быстренько вынуждают меня раскаяться в первоначальном экстазе касательно такого вида транспорта. Кто обустраивал этот город? Хорошо ещё, что Сириус поблизости, чтобы отвезти меня на работу и привезти обратно домой. Я бы, наверное, умерла, если бы мне всюду пришлось крутить педали.

Я замираю, наблюдая за каким-то человеком за банкоматом. Интересно. Карточка вставляется внутрь, но вместо магической оплаты за что-либо, появляются настоящие деньги. Похоже, мне есть над чем поразмыслить по возвращении домой.

Магазин смузи-коктейлей на углу тёмного потрёпанного торгового комплекса манит меня, и я оставляю свой велосипед у фонарного столба. Внутри пахнет божественно — запах цитруса и сахара.

Я заказываю какую-то смесь из клубники, манго и банана, загустевшую в шербет. Когда я выхожу оттуда, то искренне надеюсь, что теперь у меня появится кариес. У меня ведь никогда раньше не было проблем с зубами, и хоть я могу не пользоваться зубной нитью, и не чистить зубы три раза в день (я пробовала забивать на всё это, но от остаточной вины перед Исидой у меня страшно болит голова), может быть, массовый наплыв сахара исправит положение.

Ближайший зелёный пластиковый столик занят парнем, склоняющимся над блокнотом, поэтому я сажусь за следующий свободный за ним, и начинаю замораживать себе челюсти.

Единственная вещь, которая может улучшить настоящий момент — если облака улетят прочь. Мне нравится чувствовать солнце в свой выходной, и я ещё не видела звёзд. От отсутствия контакта с ними я начинаю нервничать.