Со стоном я повернула голову набок.

– Боже мой, Ремингтон, – я зарылась пальцами в его волосы. – Ты пытаешься меня отвлечь, Сен Жермен. – Я приникла губами к его губам в глубоком поцелуе, а потом отстранилась. – Я хочу знать.

Он прижался лицом к изгибу моей шеи. Тёплое дыхание согревало кожу.

– Давай поговорим об этом позже, хорошо?

– Нет.

Отстранившись, он посмотрел на меня.

– Не сейчас. Позже, когда разойдутся дети.

Раздражённо фыркнув, я отвела взгляд и посмотрела в сторону лестницы.

– Отлично. Никаких увиливаний от разговора?

Обхватив мой подбородок рукой, Ремингтон снова повернул меня к себе.

– Ни единого.

Когда мы спускались по лестнице, нас увидел Эдриен. Он побежал навстречу, остановившись только возле нижних ступенек.

– Селена! – закричал он. На его личике заиграла ангельская улыбка, в которую я мгновенно влюбилась, увидев эти зелёные глаза.

Сбросив с плеча руку Ремингтона, я стремглав спустилась и подхватила малыша на руки, нежно прижав к себе его подвижное и переполненное энергией тельце.

– Как дела, тигрёнок?

Отстранившись, он прикрыл ротик ладошкой и захихикал.

– Хорошо. Papa , мы можем поплавать в бассейне?

– На улице холодно…

Не дав отцу договорить, Эдриен стал умолять его, быстро тараторя на французском. Рассмеявшись, я поставила его обратно на пол, а потом положила сумочку на столик у стены и пошла на кухню глянуть, смогу ли чем нибудь помочь.

– Ты всё это приготовил? – спросила я, рассматривая изобилие блюд на столе.

– Я же сказал, что отличный повар, – Ремингтон подмигнул мне, и я рассмеялась. Он выглядел таким беззаботным и красивым, и ещё мне очень нравилась его уверенность в собственной мужественности. Это так заводило.

– Ты в одиночку справляешься со всей этой детворой?

С мимолетной улыбкой Ремингтон кивнул:

– Многолетняя практика. К нам часто в гости приходят  друзья Эдриана. Когда ты неожиданно становишься одновременно и отцом, и матерью годовалого ребенка, то быстро всему учишься. Иногда помогает Адель, а порой, когда у меня завал на работе, я нанимаю домработницу. Но в основном я делаю всё сам. Ради него я готов на всё.

Вот это да! Немыслимо, как этому мужчине удается словами и поступками отнять у меня способность дышать?

Я подошла к Ремингтону, положила руку ему на затылок, притянула к себе и поцеловала. А потом, отстранившись, взглянула на Сен Жермена и увидела голодный блеск в его глазах.

– За что, ma belle?

– За то, что ты такой… – он наклонил голову набок, пока я пыталась подобрать правильное слово. А потом вспомнила, что собиралась преподать урок его зарвавшейся самооценке. – Милый, – наконец сказала я и, убрав руки, направилась к кухонному столу. Я чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. Обернувшись, я дерзко улыбнулась и едва не оступилась.

По округлившимся в недоумении глазам было видно, что Ремингтон не может поверить, что я выбрала именно это слово. А потом его глаза сузились.

– Это кошки милые. Собачки милые. Эдриен и остальные малыши в какой то мере милые.

Он стал подкрадываться ко мне с опасным выражением лица. Хихикая, я обежала вокруг стола и, сбросив балетки, заняла выгодную позицию. Сердце бешено колотилось в груди.

– Милый.

– Забери свои слова назад, пока я тебя не поймал, иначе я не буду нежным.

Покачав головой, я побежала к другому краю стола, но его длинные ноги сократили расстояние между нами.

– Не дождёшься. Мы должны немного опустить тебя с небес на землю. У тебя слишком раздутое самомнение.

– У меня...  – зарычал он, притворяясь, что поворачивает влево.