— Может быть, ты немного поспишь, отец?

— Нет, потом.

Матотаупа докурил трубку и поднялся, может быть, не так проворно, как всегда, но даже не покачнувшись. Оба сели на мустангов и предоставили им самим выбирать дорогу вниз по склону.

Когда они миновали опушку леса и выехали в прерию, то прежде всего увидели множество следов беспорядочно носившихся лошадей. Но лошадей видно уже не было и не было слышно ничего, что бы могло привлечь путников.

Матотаупа приглядел высокое дерево и забрался на него. Харка, привязав коней, тоже полез за отцом. Поднявшись высоко на дерево, они увидели вдалеке за пологим скатом две тоненькие струйки дыма.

— Это могут быть только воины рода Медведицы. Они сидят теперь вокруг костров и упиваются победой, — сказал Матотаупа. — И кони пауни у них, ведь мы пригнали табун прямо им в руки. Пауни же, наверное, удрали, во всяком случае, никого из них не видно. Пауни, конечно, тоже удалось поймать сколько-нибудь коней. А вон там, вдалеке, видишь, пасется несколько мустангов. Да, эти животные теперь никому не дадутся в руки.

Матотаупа принялся медленно спускаться вниз, он о чем-то крепко задумался. Он подождал Харку, и они молча поехали к ближайшему костру дакотов: решительный момент был слишком близок, чтобы о нем говорить.

Когда они приблизились настолько, что могли уже различить отдельных людей, стоящих на небольшой возвышенности, они заметили, что за ними тоже наблюдают. Матотаупа не ошибся — это были воины рода Медведицы. Вскоре можно было уже узнать Старого Ворона, его старшего сына и Старую Антилопу. Еще одиннадцать воинов располагались вокруг костра, с ними — Четан, который хотя еще и не был воином, но принимал участие в преследовании пауни.

Матотаупа и Харка шагом приближались к воинам. Оба были насторожены. Харка старался поймать взгляд Четана, а Четан смотрел на Харку: да, они были старыми и верными друзьями.

Матотаупа остановил своего коня. Харка тоже остановился.

Кто же первый заговорит?!

Старый Ворон зашевелил губами, точно боролся со словами: должен или не должен он их произнести.

— Мы встречаемся здесь, на чужих местах охоты, — начал он. — Что вы хотите нам сообщить? — В его тоне чувствовалось что-то недосказанное.

— Немного, — гордо ответил Матотаупа. — Вы сами знаете, что произошло на Лошадином ручье. Из пауни, охраняющих мустангов, двоих мы уничтожили, остальные убежали. Я вижу, что коней вы поймали.

Старый Ворон опять пожевал губами, потом все-таки произнес:

— Что вы еще хотите нам сообщить?

— Больше ничего, — ответил Матотаупа сдавленным голосом. — Мы ждем, что скажете вы.

— Ты хорошо и правильно руководил борьбой, скажу я, — медленно произнес Старый Ворон, взвешивая каждое слово. — Чего тебе еще надо от нас? Ты пришел, чтобы вернуть нам мальчика, который принадлежит нашим типи?

Харка похолодел.

Матотаупа, бледный, с блестящими глазами, с кровоточащими ранами, на которые он не обращал внимания, не сводил взгляда с Ворона и начал говорить:

— Я Харку — Твердого как камень — Убившего Волка — Преследователя Бизонов — Охотника на медведя не брал с собой и поэтому не могу его вернуть. Он сам распоряжается собой. Но от вас я хочу правды. Правды я хочу! И правду вы должны видеть. Я невиновен. В борьбе с пауни вел ли я себя как вождь рода Медведицы?

Старый Ворон отвел глаза.

Вмешался Старая Антилопа:

— Сегодня и вчера ты вел себя как настоящий вождь. Но всегда ли ты так делал? — выкрикнул он. — Ты изгнан не потому, что недостаточно храбр. Ты — смелый, и это знают все воины рода Медведицы.