— Заткнись, мохнатый! — закричал Хэн. — Мне нужно сосредоточиться!

Вопли Чуби перешли в стоны… или уже молитвы. Хэн был слишком занят, чтобы прислушиваться.

Они приближались к краю Бездны, направляясь прямо в Мау.

— Чуй, мне придется содрать донную броню с «Сокола» и надеяться, что эти имперцы не захотят иметь дело с черными дырами, — напряженно сказал Хэн. — Эти жестянки не сдаются!

Чубакка отчаянно взвыл.

— Мне ничего не остается! «Сокол» им не получить!

Два имперских корабля следовали за контрабандистом, словно приклеенные притягивающими лучами. Руки Хэна и Чуй лихорадочно летали над приборной панелью «Сокола», отлаживая курс, скорость, вектора, щиты…

В отчаянии Хэн швырнул «Сокол» к черной дыре ближе, чем когда-либо отважится любое разумное создание. Только бешеная скорость корабля могла спасти их.

«Сокол Тысячелетия» проскочил так близко к черным дырам Мау, что только его ужасающая быстрота спасла их от засасывания внутрь. Диски дыр расширялись и сужались, словно зрачки, следящие за стремительным полетом «Сокола», обходящего опасные гравиколодпы. Имперские корабли мчались за ним на максимальной скорости.

Хэн заложил немыслимый вираж, развернулся и рванул к краю Мау. По показаниям приборов Хэн увидел, что меньший из двух преследователей не смог повторить его маневр — с короткой, едва заметной вспышкой корабль исчез в глубинах черной дыры.

— Вот вам! — яростно сказал он. — Вы меня не возьмете! Ни сегодня, ни потом!

Последний имперский корабль уже отставал… и «Сокол» был практически за пределами Мау.

— Да, Чуй! Мы сделали это!

Вуки торжествующе взревел.

Хэн промчался мимо Кесселя, и внезапно череда гравиколодцев закончилась. Хэн тут же склонился над навикомпьютером и через секунду крикнул:

— Курс проложен! Чуй, запускай!

Мгновение спустя они были в гиперпространстве. Хэн откинулся на спинку сиденья.

— Это было близко, — хрипло пробормотал он.

Чубакка согласился.

Тут Хэн что-то заметил.

— Эй, Чуй. Глянь! — он ткнул в панель. — Мы поставили рекорд!

Чуй грустно прокомментировал, что их рекорд стоил ему больших нервов. Хэн сузил глаза.

— Слушай, странно это, — сказал он. — Он показывает, что мы сократили пройденное расстояние, а не просто время. Меньше двенадцати парсеков!

Чуй скептически прорычал и постучал по счетчику, сообщив, что скорее уж прибор замкнуло от безумной манеры пилотирования Хэна.

Хэн начал возражать, но замолк, когда Чубакка не выдержал и гавкнул на него.

— Хорошо, хорошо, я слишком устал, чтобы спорить, — сказал он, поднимая руки.

«Но я действительно сделал это меньше, чем за двенадцать парсеков…» — упрямо подумал он.

Но сейчас перед ним стояли более серьезные темы для размышления, чем рекорды скорости и расстояния. Что он теперь скажет Джаббе?

16. Топрава и Мос Айсли

Хэн взглянул на мутное изображение дворецкого Джаббы Хатта — иссеченного шрамами кореллианина Бидло Кверва. За Квервом виднелись песочного цвета стены татуинскои резиденции хатта.

— Слушай, Кверв, — сказал Хэн. — Дай мне поговорить с твоим боссом.

Бандит-кореллианин имел угольно-черные волосы с выделяющейся белой прядью и подвижные зеленые глаза. Кверв состроил гнусную улыбочку.

— Надо же, это Соло, — сказал он.