Животное ушло по более тонкому боковому отростку. Чубакка осторожно прошел пару метров по краю ветки. По другую сторону открывалась зеленая, коричневая, серая бездна леса.

Каждое его чувство было на пределе, глаза пристально изучали окружение, уши прислушивались к слабейшему шороху, ноздри трепетали. Иглокрысы имели различимый и привлекательный для вуки запах.

Щит, сплетенный из полос коры, натянутых на связанную раму, он держал наготове в левой руке.

Чуй замедлил шаги… потом остановился, каждый мускул был готов к прыжку.

Там! Среди листьев!

Иглокрыс замер, почуяв опасность. Выставив щит, Чуй прыгнул.

Внезапно воздух наполнили тысячи игл. Большей частью они вонзились в щит, хотя некоторые попали вуки в плечи. Чубакка выбросил вперед правую руку, хватая зверя за игольчатый хвост и поворачивая руку так, чтобы иглы легли плашмя под ладонью.

Животное издало отчаянный вопль, извернулось, чтобы укусить, но было уже поздно. Чуй поднял его и с силой ударил о ветвь под ногами. Оглушенный зверь обмяк, и еще один быстрый взмах лишил его жизни.

Только после этого Чубакка выдернул иглы из груди и плеч и смазал мазью жгучие точки. Правой руке тоже досталось несколько уколов.

Потом, уложив иглокрыса в вязаный мешок, захваченный собой, вуки начал триумфальный путь обратно в Рвоокррорро.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти Маллатобук. Он не хотел ни у кого спрашивать о ней, так как друзья и родственники учуяли бы запах иглокрыса в мешке. А Чуй был не в настроении для советов или шуток.

Но наконец он нашел ее, бродящей по полузаброшенной дороге. К этому времени две из трех небольших лун Кашиика уже взошли, и ее мех серебрился в лунном свете. Она ходила, не замечая, что кто-то приближается к ней.

Она собирала цветки колвишша и сплетала их стебли. Чуй наблюдал, как она надела венок, увенчав голову белоснежно-хрупкими цветами.

Чубакка остановился на тропе и стоял там, растерянный от восхищения ее красотой. В отличие от движения вокруг, его неподвижность привлекла ее внимание, она замерла, оглянулась и увидела его.

— Чубакка, — тихо сказала она. — Я не заметила тебя…

— Малла, — произнес Чуи. — У меня есть кое-что для тебя. Я надеюсь, ты примешь этот подарок…

Он подошел к ней с мешком в руке, она застыла и глаза расширились от испуга или надежды. Пусть это будет надежда, отчаянно думал Чуй. Во имя чести, пусть это будет надежда…

Он остановился перед ней, одним движением медленно опустился на колени и вынул иглокрыса из мешка. Не касаясь иголок, он положил зверя на ладони и протянул его Маллатобук. Его сердце гулко стучало, словно он прошел весь путь от земли до вершин Кашиика.

— Маллатобук… — Чуби попытался продолжить, но голос подвел его. Его переполнил страх, неведомый ему в битве. Что, если она откажет ему? Что, если она возьмет его дар и швырнет прочь, отправив в бездну иглокрыса и его надежду на счастье?

Малла пристально посмотрела на него.

— Чубакка… ты был вдали от своего народа. Ты помнишь наши обычаи? Ты знаешь, что значит этот дар?

На Чуй нахлынуло облегчение — ее тон был радостным и даже игривым.

— Я знаю, — ответил он. — У меня хорошая память. За все годы, что меня здесь не было, я никогда ни на секунду не забывал твоего лица, твоих глаз, твоей силы, Маллатобук. Я мечтал о том дне, когда мы сможем пожениться. Ты выйдешь за меня? Ты позволишь мне стать твоим мужем?

Следуя традиции, она осторожно приняла иглокрыса и вонзила зубы в его мягкое подбрюшье.

Сердце Чуй наполнилось радостью. Она принимает меня! Мы обручены! Поднявшись с колен, он последовал за Маллой под полог листьев. Они сели рядом и разделили иглокрыса, осторожно обгрызая его кости и угощая друг друга отборными кусочками этого величайшего из деликатесов вуки.