Джабба, моргнув, взглянул на тетю, и в нем загорелась искра надежды. Она говорила почти как прежняя Джилиак, какой была до материнства!

— Ты знаешь, почему они мертвы, тетя?

— Потому что Дурга оказался достаточно глуп, чтобы связаться с «Черным солнцем», — сказала Джилиак. — Его противники были устранены слишком примитивным для хатта образом. Только у «Черного солнца» так много средств. Только принц Ксизор мог быть настолько хладнокровно-дерзким, чтобы убить их всех с разницей в несколько дней.

Джабба оживился.

«Неужто она выходит из материнского дурмана?» — подумал он.

— Принц Ксизор, несомненно, из тех, с кем следует считаться, — сказал он. — Вот почему время от времени я оказывал ему услуги. Я предпочитаю оставаться у него на хорошем счету… просто на случай, если мне когда-нибудь понадобится услуга в ответ. Как это было однажды на Татуине. Он помог мне тогда и ничего не попросил в ответ, потому что я оказывал ему услуги в прошлом.

Джилиак медленно покачала головой взад-вперед в манере, перенятой от людей.

— Джабба, ты знаешь мое мнение на этот счет, я говорила тебе об этом много раз. С принцем Ксизором играть не стоит. Лучше держаться подальше от него и никоим образом не связываться с «Черным солнцем». Открой дверь для него однажды, и ты рискуешь стать его вассалом.

— Я осторожен, тетя, заверяю тебя. Я никогда не поступлю, как Дурга.

— Хорошо. Дурга скоро обнаружит, что открыл дверь, которую не так-то просто закрыть. Если он шагнет в нее… он больше не будет хозяином самому себе.

— И мы должны надеяться, что он это сделает, тетя?

Джилиак немного сузила глаза.

— Вряд ли, племянник. Ксизор не тот враг, с которым я хочу тягаться. Он, очевидно, имеет свои виды на Бесадии, но охотно приберет к рукам и Десилийк тоже, в этом я не сомневаюсь.

Джабба молча согласился. Будь такая возможность, Ксизор захватил бы всю Нал Хутту.

— К слову о Бесадии, тетя, — заговорил он, — что насчет этих илезианских доходов, о которых мне сообщили? Что мы можем сделать, чтобы остановить Бесадии? У них на Илезии теперь девять колоний. Они готовятся создать новую колонию на Нирвоне, еще одной обитаемой планете этой системы.

Джилиак задумалась на секунду.

— Возможно, стоит снова использовать Тероензу, — сказала она. — Дурга, похоже, и не подозревает, что он причастен к смерти Арука.

— Использовать? Но как?

— Пока не знаю… — сказала Джилиак. — Может быть, нам удастся подтолкнуть Тероензу к тому, чтобы объявить свою независимость от Дурги. Если они подерутся, прибыль Бесадии неизбежно пойдет под откос. А потом… мы подберем остатки.

— Замечательно, тетя! — Джабба был счастлив слышать прежнюю Джилиак, плетущую интриги, как раньше. — Теперь, если я смогу просто доложить об этих цифрах, а ты внесешь свой вклад в уменьшение наших затрат на…

— А-ах!

Джабба осекся, прерванный материнским воркованием Джилиак, и увидел, что детеныш-хатт подполз к своей матери, протягивая вверх крошечные недоразвитые ручонки и таращась на нее выпученными глазками. Детеныш открыл рот и что-то требовательно прочирикал.

— Смотри, племянник! — умильно пропела Джилиак. — Малыш знает маму, правда, прелесть моя?

Джабба закатил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. «Поглядите — так угасают величайшие криминальные умы этого тысячелетия,» — уныло подумал он.

Джилиак подобрала ребенка и посадила обратно в свою сумку. Джабба взглянул на маленькое существо с выражением, очень близким к откровенной ненависти…

* * *

Следующую пару дней Хэн провел с участниками подпольного движения вуки, завершая с ними сделку.