14. ИЗ ОГНЯ ДА В...

   Первая мысль была такая: «Она вернется». Вторая: «Я ее никогда не увижу». Хэн озирался по сторонам, потому что, если бы остался стоять столбом, его разорвало бы в клочья. С проклятьем он швырнул в стенку куртку, следом отправил сдернутые с кровати подушки. Мало... Интересно, может, это он так сходит с ума?

   В голове не умещалось ни единой мысли, и очень хотелось выть от боли и злости — громко, в голос, как вуки. Он и взвыл. Схватил колченогий табурет, потому что кровать поднять не сумел, и изо всех сил метнул в дверь. Из-за стены послышалось громкое пожелание соседу засунуть голову ранкору в зад. Целехонький табурет валялся на полу, двери — тоже хоть бы хны.

   Хэн бросился на кровать и некоторое время бездумно лежал, закрыв голову руками. Боль приходила и отступала, точно волна плескалась о берег. В груди ныло так, что само дыхание причиняло боль. Облегчение пришло, когда все тело словно онемело.

   И почему-то так ему было хуже всего.

   Потом — спустя очень длительное время — Хэн сообразил, что не дочитал письма. Кроме целой кучи денег, от Брии ничего больше не осталось, разве что этот клочок флимсипласта, поэтому пилот заставил себя подняться и при тусклом свете разобрать корявые строчки.

   «Мой милый Хэн,

   ты не заслуживаешь такого обращения, а все, что я могу сказать: прости меня. Я люблю тебя, но не могу остаться.

   Каждый день я спрашиваю себя, не хочу ли я бросить все и первым же кораблем улететь на Илезию. Боюсь, что мне не хватит сил сопротивляться... но я должна. Должна признать, что подсела на Возрадование и надо бороться с зависимостью. А для этого мне потребуются все силы — если я хочу победить. Ты был моей опорой, я черпала у тебя силы, но так плохо для нас обоих. Чтобы пройти тесты и поступить в Академию, тебе тоже нужны силы.

   Прошу, не отказывайся от мечты, Хэн. Воспользуйся деньгами, которые лежат в конверте. Отец отдал их нам, потому что ты ему нравишься и потому что он благодарен тебе. Он, как и я, знает, что ты спас мне жизнь. Прими его дар, пожалуйста. Мы с ним желаем тебе удачи на экзаменах.

   Я многому научилась у тебя. Любви, верности и отваге. А еще я научилась, как разыскать тех, кто поможет мне подделать документы, так что не трудись, не ищи меня. Я ухожу и намерена победить свой порок. Даже если победа будет стоить мне последних сил.

   Ты всю жизнь был свободен, Хэн. И ты очень сильный. Я завидую тебе. Когда-нибудь я тоже обрету свободу. И силу.

   Попытайся не испытывать ко мне слишком много ненависти. Хотя не стану тебя винить, если ты не захочешь меня больше видеть. Прошу тебя, знай, что отныне и навеки я всегда буду любить тебя...

   Твоя Бриа»

   Хэн дочитал письмо до последней строчки, каждое слово выжигалось в голове, словно его записывали там лазерным резаком. Потом он начал читать сначала, стараясь оттянуть мгновение, когда опять нужно будет думать и чувствовать. А пока он разбирает почерк Брии, что написала письмо, как будто была здесь, рядом, и исчезнет, как только Хэн перестанет читать. Но в третий раз, сколько он ни прищуривался, не разобрал ни слова. Они почему-то расплывались.

   — Конфетка...— прошептал кореллианин, горло сжималось, так что он с трудом выталкивал слова.— Не надо было тебе... мы же были командой, помнишь?

   Он задрожал, как больной лихорадкой, сообразив, что сказал: были командой. Хэн встал и принялся, расхаживать из угла в угол, из угла в угол, из угла... Движение вроде бы помогло, хотя смесь эмоций — злость, раздражение, печаль — была такой сильной, что Хэн предпочел бы сойти с ума.