Ответа он не получил.

   Шрайк взвел бластер и сделал шаг к Хэну.

   — В последний раз, Дьюланна! Остановись,— заорал капитан.— Или твой дружок Соло отправится к праотцам!

   Хэн бросил оружие и, сдаваясь, поднял руки.

   Дьюланна тоже остановилась, только негромко порыкивала

   Большим пальцем Шрайк ласкал спусковой крючок, с капитана можно было писать портрет чистой, ничем не замутненной ненависти. И хотя он улыбался, блекло-голубые глаза его блестели не от веселья.

   — За неподчинение и нападение на своего капитана,— возвести Гаррис Шрайк,— я приговариваю тебя к смерти. Будешь гнить в преисподней, во всех, какие сыщешь.

   Хэн застыл, ожидая выстрела в любую секунду, но — только не Дьюланна. Повариха взревела, оттолкнула остолбеневшего парня в сторону и бросилась на Шрай-ка. Разряд пришелся вуки прямо в грудь, и Дьюланна осела на палубу горой опаленной шерсти и обожженной плоти.

   — Дьюланна!

   Хэн не ожидал от себя такой прыти, пригнувшись, он подсек Шрайку колени. Изрыгая проклятия, капитан вторично грохнулся на спину и на этот раз с громким стуком ударился затылком о палубу. Шрайк закатил глаза.

   Хэн осторожно перевернул вуки. С первого же взгляда становилось понятно, что рана смертельная. Еще не сконструирован медицинский дроид, способный исцелить Дьюланну. Повариха застонала, негромко всхлипнула, вкладывая в дыхание остаток всех своих недюжинных сил. Хэн приподнял ее, чтобы хоть как-то помочь. Дьюланна открыла глаза — взгляд ее был осмысленным — и негромко заурчала.

   — Ну вот уж нет, я тебя не брошу! — запротестовал Хэн, крепче прижимая к себе Дьюланну; из глаз катились слезы, и вуки расплывалась в озеро бурой шерсти.— Плевать я хотел на побег!

   Повариха с усилием приподняла тяжелую лапу и осторожно, не выпуская смертоносных когтей, сжала Хэну плечо. Кореллианин с трудом разбирал поскуливание Дьюланны.

   — Я знаю... знаю, ты волнуешься из-за меня.

   Он специально говорил вслух, чтобы вуки знала, что он ее понимает. Повариха опять забубнила.

   — ...да-да, как своих собственных детей. Горло болезненно сжималось.

   — Я... я тоже люблю тебя. Ты мне почти как мама... Дьюланна мучительно застонала, ее речь стала почти

   неразборчивой.

   — Нет,— настаивал Хэн.— Я тебя не оставлю, сказал же. Буду с тобой, пока... пока...

   Он не смог договорить.

   С намеком на прежнюю силу Дьюланна тряхнула его руку.

   — Если я...— с трудом переводил бормотание поварихи Хэн.— Если я умру... ничего? А, ты хочешь сказать, что, если я не уйду, ты умрешь впустую?

   Вуки кивнула. Юный кореллианин упрямо замотал головой. Как он бросит Дьюланну умирать в одиночестве? Ну нет...

   Повариха заворчала.

   — Да, я тоже уверен, что ты окажешься в безопасном месте... сольешься с жизненной силой...

   Хэн пытался говорить искренне, потому что знал, что некоторые вуки истово верят в некую объединяющую все и вся силу, которая связывает воедино живые существа. Лично кореллианин полагал, что эта «сила» — по-другому ему не удавалось перевести слово с языка вуки, означающее «мощь» или «умение»,— полная чушь и белиберда.

   Но Дьюланна верила в нее свято и безоговорочно, и если вуки сейчас так будет спокойнее, Хэн поверил бы во что угодно, даже в то, что между звездами можно ходить без скафандра.