– Какого хрена, Джейк? – рычит Шмидт и подлетает к нам.

С капитаном лучше не спорить, ведь он выше меня на голову и определенно может сейчас втащить мне, если я вдруг полезу драться с ним. Не то чтобы я собирался.

– Извини, капитан.

– В мой кабинет! – кричит тренер, и я послушно плетусь за ним вместе со Шмидтом, который пытается силой мысли убить меня. Пока безрезультатно.

Мы пересекаем поляну и оказываемся в тренерской. Я падаю в кресло напротив стола, а капитан встает рядом со мной.

Тренер ходит по кабинету из стороны в сторону, сложив сзади руки. Он ничего не говорит, а его дыхание кажется размеренным.

Что ж, тренер «Манчестерских дьяволов» начал бы орать на меня еще до входа в тренерскую. Так что такой поворот событий меня… обескураживает.

– Что ты принял? – вдруг интересуется он у меня.

– Ничего, тренер.

– Ты снова начал пить?

– Нет.

– Дыхни.

Он подходит ко мне вплотную, и я поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

Делаю то, о чем он просит, и вижу, как он хмурит брови.

– Ладно. Значит, ты принимаешь наркотики.

– Нет, я не принимаю наркотики.

– Влияние стероидов?

– Снова нет.

– Тогда какого хрена ты устроил? – негодует тренер.

– Мне жаль. Это был…

Хотелось бы сказать, что игровой момент, если бы не одно «но».

– Игровой момент? – фыркает тренер. – Он вратарь, Эванс! Вратарь!

Да, именно это «но».

– А другого вратаря у нас нет. Если ты еще раз полезешь с ним в стычку, тебе придется встать на ворота.

– Не думаю, что простою хуже его, если честно. Учитывая статистику забитых в наши ворота мячей, тренер, – вырывается из моего рта.

Стоящий рядом Шмидт тут же пихает меня локтем, и я откашливаюсь:

– Простите.

– Джейк…

– Этого больше не повторится.

– Я надеюсь.

– Можно идти?

Он кивает, пронзая меня взглядом, полным гнева.

Хорошо, что в 1987 году вступила в силу конвенция ООН против пыток. Она определенно только что уберегла меня от ужасных последствий.

Поднимаюсь со стула и возвращаюсь на стадион. Остаток тренировки я провожу, пробивая по воротам и представляя, как снова и снова мяч попадает в лицо Конрада, а не в сетку.

Боже. Обычно я отключаю эмоции, когда выхожу на поле. И еще обычно я и не болтаю с товарищами по команде на личные темы.

Нет, мне не стыдно, что я вмазал этому придурку. Никто не посмеет выражаться в таком ключе о моей девушке. Даже когда она станет бывшей девушкой. Что произойдет чертовски скоро. Но мне стыдно, что у меня не получается совладать с собственной злостью к самому себе из-за чувств к Амелии.

Все как-то неожиданно перевернулось на сто восемьдесят градусов, и наши отношения больше не кажутся мне такими забавными.

После тренировки я спешно принимаю душ, переодеваюсь и иду к машине. По дороге набираю номер Амелии, чтобы уточнить, что именно нужно купить в супермаркете, но она не берет трубку. Ехать вслепую я смысла не вижу, поэтому решаю добраться до дома и вернуться в центр Ротенбурга уже с Амелией.

В салоне «Мерседеса» звучит одна из песен «Битлз», пока за окном маленькие домики сменяют друг друга. Уже через пару минут на смену живописному городку приходит мрачный осенний лес, голые ветви которого качаются на сильном ветру. С каждой секундой дождь усиливается, крупными каплями тарабаня по лобовому. Щетки стеклоочистителя работают на пределе, пока я пытаюсь добраться до своей хижины. Надеюсь, что в этой халупе хотя бы нигде не течет крыша и Амелия в порядке.

Паркуюсь у дома и, даже не взяв сумку с вещами, стремительно несусь к дому, чтобы не промокнуть.