Возможно, мне стоило бы остаться в Англии и попробовать разобраться с новыми врагами, но я прекрасно понимал, где они, и где я. Мышь против слона. А поступать на службу к мерсийцам или уэссексцам, лелея планы о возмездии, мне претило. Уж лучше уйти с гордо поднятой головой и снова стать независимым и свободным.

Переход через весеннее море в этот раз показался лёгкой прогулкой. Почти всё время дули попутные ветра, стояла прекрасная солнечная погода, по дороге нам никто не встретился, и даже берега Дании оказались не затянутыми в туман, вопреки моим ожиданиям. «Морской сокол» пошёл вдоль побережья на север, к проливам, отделяющим Балтийское море от Северного.

— Зря мы сюда попёрлись, — вдруг произнёс Торбьерн, обычно весёлый и приветливый, но теперь отчего-то всю дорогу мрачный и молчаливый. — Обложат, как лису.

— Проскочим, — сказал я.

— Сейчас — да, — сказал Гуннстейн. — А вот когда обратно пойдём…

— До Сьялланда весть из Англии быстро дойдёт, — поддакнул Кнут. — Желающих выслужиться полно будет. Могут и подстеречь, корабль наш знают, видели.

Датские проливы, Каттегат и Скагеррак, надёжно запирали единственный выход из Балтики, а до постройки Кильского канала ещё добрая тысяча лет.

— Если захотят найти — где угодно найдут, — сказал я. — Как боги рассудят. Я знаю, что я прав.

— Что же ты Уббе хольмганг не предложил, если на богов уповаешь? — спросил Олаф.

Я молча посмотрел на него, как на дурака.

— Бранд прав, как боги решат, — вмешался Рагнвальд. — И не из таких передряг выбирались.

— Но сами-то в петлю голову не совали! — сказал Олаф. — А тут сами в ловушку тащимся. На север надо повернуть, пока не поздно.

— Чего делать-то там? — фыркнул его брат Лейф.

— К Харальду Косматому пойти, он защитит, — сказал Олаф. — Слыхал я, он тоже воинов набирает. Подзаработаем, да и, почитай, на своей земле почти.

По всей Норвегии хватало могучих ярлов и конунгов, постоянно грызущихся между собой, но перспектив в этом я не видел. Проливать кровь за золото… Приемлемый вариант, но не самый лучший.

— Хватило нам уже одной армии, — сказал я. — Сами как-нибудь.

— Пусть невелик твой дом, но твой он, и в нём ты владыка, — процитировал Хромунд.

— Ага, точно, — сказал я.

За рулевым веслом всё равно стоял я сам. И поворачивать к северу я не собирался. Я знал, я чувствовал, что именно на востоке нас ждёт удача, но не мог объяснить этого остальным. Однако выносить на голосование этот вопрос я не собирался. Приказ есть приказ, и он должен быть выполнен. Приказы не обсуждаются. Так что «Морской сокол» смело зашёл в Скагеррак, разделяющий норвежские фьорды и датские отмели таким образом, словно бы какой-то великан оторвал их друг от друга и растащил на сотню километров.

Я старался держаться поближе к южной стороне пролива. На северной, в многочисленных мелких фьордах и бухточках кишмя кишели пираты, такие же как и мы охотники за добычей, и искушать их я не собирался. Да, волки не охотятся на волков, но в голодный год бывает всякое, а по весне, когда на хуторах нечего жрать и приходится питаться тухлой селёдкой, даже самые благородные пираты могут захотеть остановить идущий мимо корабль. Пусть даже этот корабль очевидно военный, а не грузовой.

Поэтому мы шли вдоль плоского берега Ютландии, чтобы потом резко повернуть на юго-восток, к фьордам и шхерам Фюна и Сьялланда. Однако от пиратов это нас не спасло.

— Вижу парус! По левому борту! — крикнул Сверри, один из молодых дренгов. — Идёт к нам!

— И какого же рожна ему от нас надо, — проворчал Гуннстейн.