— Стена щитов! — прокричал я.

Уж лучше встретить дорогих гостей доброй сталью. Я потянул из-за пояса верный топор, в этой ситуации он подходил вернее всего.

Мой щит сомкнулся со щитом Кьяртана, его щит плотно прижался к щиту Вестгейра и так далее, пока все не превратились в единое целое. Защищать наш корабль мы будем до последней капли крови.

Людей на снекке было не больше, чем у нас, примерно столько же, да и мы все были воинами, а не купцами. Преимущество внезапности пираты утратили, но всё равно упрямо подтягивали корабли друг к другу, чтобы рвануть на абордаж. Отчаяние и голод порой толкают на самые безумные поступки.

Борта кораблей столкнулись с грохотом и шумом, палуба качнулась под ногами так, что я едва устоял, и в этот же момент на борт «Морского сокола» с рёвом и воинственными криками полезли противники. Мне вдруг вспомнились пятна крови на скамьях драккара в день, когда мы купили его в Кембридже. Однажды его уже брали на абордаж.

— Бей! — проревел я.

Защищаться обычно проще, чем атаковать. Вот и мы приняли первые удары пиратов на щиты, сразу же пытаясь сбросить их обратно на борт снекки. Застучали топоры по дереву, злые крики пиратов начали перемежаться воплями раненых. И наших, и их.

Я вскинул щит, закрываясь от очередного удара, принял чей-то топор прямо на металлический умбон, тут же рванул его вниз, чтобы ударить самому. Что-то прилетело в шлем, из глаз посыпались звёзды и я автоматически закрыл голову щитом, но строя не нарушил. Шлем защитил, хотя ощущение было такое, словно бы мне встряхнули все мозги до основания. Лучше такие удары не пропускать. Даже вскользь, как сейчас.

И всё же мы теснили их. Не давали прорваться на борт и закрепиться здесь, хоть это и было непросто. Пылкая ярость против мрачной решимости защищаться до конца. И пока что силы оставались равны.

Мы все понимали, что пощады не будет никому. Ни нам, если мы проиграем, ни пиратам, если мы победим, и поэтому все дрались с максимальным ожесточением.

Больше я не подставлялся под удары, вовремя закрываясь изрубленным уже щитом. Зато мой топор то и дело собирал жатву. Пираты явно были победнее нас и намеревались разжиться не только нашим грузом, но и нашими кольчугами.

Вот только мы им этого не позволим.

Нам удалось остановить первоначальный натиск, выбить пиратов обратно на их снекку, но отступать они не собирались. Обе стороны понесли потери, и павшие требовали отмщения, здесь и сейчас.

И теперь уже нам пришлось ломать строй и перебираться через борта сцепленных кораблей, благо, их снекка сидела в воде чуть ниже «Морского сокола», и штурмовать сверху вниз проще, чем снизу вверх. И наши противники не успели выставить собственную стену щитов, так что теперь решала не выучка и дисциплина, а храбрость, сила и личное мастерство.

Теперь в дело пошёл Кровопийца, радостно покинувший ножны, чтобы вкусить свежей крови, в таких поединках лучше фехтовать мечом, нежели охаживать противника топором, словно дубиной. И я обрушился на первого из врагов, на вражеского хёвдинга, который продолжал скалить зубы и улыбаться, пока я наседал на него, оттесняя к противоположному борту.

Он был массивнее и опытнее, я был моложе и быстрее, к тому же его защищала только льняная рубаха, а я был одет в кольчугу. Ублюдок тоже дрался мечом, всё время пытаясь поймать меня на какой-нибудь финт, но я не давал ему подобной возможности. Ежедневные тренировки во время зимовок здорово меня поднатаскали.

Рядом с нами бились и другие, весь бой развалился на серию отдельных стычек, практически поединков, и мы постепенно одерживали верх над местными пиратами. По сравнению с передовыми частями нортумбрийской армии эти пираты казались просто помехой на пути.

Вражеский вождь попытался полоснуть меня по ноге, торчащей из-под щита, и на этот раз я не стал отступать, а наоборот, сделал шаг навстречу, толкая пирата щитом.