— Разумно, — сказал я. — И когда хочешь в путь отправиться?

— Послезавтра, — сказал он. — Как здесь всё уладим.

Такой срок меня полностью устраивал. Кому-то, правда, придётся остаться здесь, чтобы наводить порядок в захваченном городе, но его место займут смоляне, и весьма охотно. Грабить соседей — излюбленное занятие местных, а уж сходить на киевлян так и вовсе, событие, которое нельзя пропускать. Поэтому, вероятнее всего, армия князя только прирастёт числом.

Если бы Смоленск решил сопротивляться, многие из наших погибли бы в бесчисленных штурмах, и поход на Киев так и остался бы несбыточной мечтой, но теперь у нас появилась отличная возможность. К тому же, на добычу рассчитывал каждый, и если мы не взяли её в Смоленске, то отличным выходом будет взять её в другом месте. Киев, к тому же, ещё богаче Смоленска. Да, про Кенугард я завёл речь не зря. Хотя скорее всего Хререк замыслил это и без моей подсказки.

В остальном пир ничем не выделялся из сотен других, уже виденных мной, точно такая же бормотуха в кувшинах и бочках, нехитрая снедь, пьяные разговоры и песни, похвальба и ссоры. Ничего особенного. Я даже не стал досиживать до конца, ушёл гораздо раньше.

Пару дней Смоленску пришлось терпеть присутствие нашей доблестной армии, а затем почти вся она вновь погрузилась на корабли и отправилась вниз по течению Днепра. Городом править остался ярл Хакон, причём желающих остаться не нашлось, и Хререку пришлось в приказном порядке оставлять его за главного. Хакон тоже пытался отвертеться, но ему, в отличие от меня, это не удалось. Тянули жребий, и раз уж ему выпала участь править Смоленском, то так тому и быть.

Вернее, править, как и прежде, будут старейшины, все вопросы хозяйственного управления, решения каких-то гражданских задач и тому подобного останется в их ведении, Хакон будет отвечать только за оборону. Ну и судить от имени князя, когда это потребуется.

А мы, и ещё полторы сотни смолян, заменивших ярла Хакона с его командой, теперь спускались по Днепру, лишь немного помогая себе вёслами. Течение делало почти всю работу за нас, пока мы отдыхали и отходили от последствий пьянки.

Осень уже вовсю золотила кроны деревьев, холодный ветер всё чаще пригонял свинцовые низкие облака, регулярно проливающиеся дождём, но время ещё оставалось. И для того, чтобы вломить киевлянам как следует, и для того, чтобы вернуться обратно на север.

На берег, поросший густым непроходимым лесом, мы старались лишний раз не выходить, лишь изредка останавливаясь на удобных пляжах, чтобы приготовить пищу и переночевать на твёрдой земле. Здесь была уже территория дреговичей, и тратить на них время Хререк попросту не хотел, особенно когда впереди нас ожидал противник куда более грозный и славный.

Затем мы вышли к болотам и топям, и теперь не могли сходить на берег, даже если бы захотели, здесь пришлось бы долго продираться через камышовые заросли, чтобы добраться до твёрдой почвы, и мы старались не останавливаться.

Только спустя несколько дней пути по извилистой реке мы вышли к устью Припяти, и, соединившись, две реки начали становиться полноводнее и шире. Не настолько, чтобы птица не могла Днепр перелететь, и не так, как после постройки каскада гидроэлектростанций с водохранилищами, но всё равно впечатляло. Парусов всё равно не ставили, хотя могли бы, вёсел и течения оказалось достаточно.

Сам Киев показался на горизонте, стоящий на крутом берегу, величественный и грозный. Вот он, мать городов русских. Я даже засомневался на мгновение в нашей способности его покорить, но потом отбросил эти малодушные мысли прочь. Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики.

А ещё меня тянуло туда по одной простой причине. Меня не оставляла надежда увидеться с той самой девчонкой, которую я спас в Новгороде, слишком уж она запала мне в душу. И если она где-то там, за высокими стенами, то я обязательно должен прорваться внутрь.