И мы начали закидывать Киев снарядами. Всего лишь камнями, а не калибрами и искандерами, но ощущение было примерно похожим. Разве что тут нас никто не накроет в ответ и можно не менять позицию после каждого выстрела. Онагры так и не смогут, у них даже колёс не было, перетаскивали вручную, подкладывая брёвна под раму, как на волоке.

Процесс элементарный. Крути ворот, чтобы придать онагру достаточно энергии, клади снаряд в пращу, стреляй. И будь внимателен, чтобы взбрыкнувшее орудие не покалечило тебя при выстреле. Не знаю даже, кого эти онагры убили больше, орудийной прислуги или врагов на поле боя. Вот и сейчас от одного из орудий раздался хруст, грохот и истошный вопль, после очередного выстрела рама просто развалилась, сломав ноги заряжающему. Конкретно этот строили мастера Хререка, а страдать пришлось моим людям.

Остальная армия тем временем выдвинулась на штурм под прикрытием мантелетов, целиком закрывающих их от стрел. Шагом, не торопясь, экономя силы для боя. Если кто-то и пробовал стрелять со стены, то мы сразу же осыпали то место градом камней.

Более или менее успешным шагом со стороны защитников было только сброшенное бревно, покатившееся по склону. Оно врезалось в строй и за секунду смахнуло почти два десятка человек, не успевших отскочить. Но зато остальным удалось добраться до стен практически без потерь.

Тяжёлые штурмовые лестницы с крюками наверху ударились о край частокола. Онагры стали бесполезны, теперь мы рисковали задеть своих. Ворота мы так и не выбили, но брешей в стене наделали и заставили обороняющихся киевлян сидеть как мышей под веником, а не отстреливать сверху приближающуюся армию. И то хлеб, как говорится.

Я окинул быстрым взглядом своих людей, поправил перевязь с мечом, проверил, как выходит из ножен сакс.

— За мной! — проревел я.

Меня поддержали свирепыми кровожадными возгласами, и мы наконец оставили орудия, чтобы отправиться к крепости, на помощь остальной армии.

Там уже кипело сражение. Сверху доносились крики, лязг железа, грохот щитов. Норманны, словене, кривичи, полочане, водяне и прочие сражались плечом к плечу, чтобы в пылу сражения переплавиться в новый единый народ, и я обязан был сражаться рядом с ними.

— Вперёд, вперёд, вперёд! Поживее, братцы! — мы перешли на лёгкий бег, поднимаясь на гору.

Хотелось успеть, я хотел принять участие в схватке до того, как всё кончится. А в том, что всё скоро кончится в нашу пользу, я даже не сомневался. Армия Хререка уверенно закрепилась на стенах и теперь теснила киевлян внутрь двора.

Я начал торопливо карабкаться по лестнице, тяжёлой и неповоротливой, фактически, это было просто бревно с приколоченными поперечинами и крюком наверху, но даже такое бревно раскачивалось и дрожало при каждом моём новом шаге, так что я рисковал сверзиться вниз и сломать себе шею ещё до того, как попаду внутрь крепости.

И это меня ещё не поливали стрелами защитники города, я карабкался уже на взятую часть стены. А следом за мной поднимались и остальные.

Я перемахнул через край стены, приземляясь на скользкий от крови парапет, на котором тут и там лежали мёртвые и раненые. Битва уже перемещалась вниз, к лестнице и самому детинцу. Я подождал своих соратников, хотя бы нескольких, первыми ко мне присоединились Хальвдан, Кнут и Горм Кусака, и только после этого ринулся в бой, хотя кишки заворачивало в тугой узелок от страха и стресса. Но я понимал — надо.

Да, Киев всё равно будет наш. Но потом, когда мы будем делить добычу и хвалиться подвигами, я не хочу сидеть молча в сторонке. Особенно, если я претендовал на управление этим городом. Здесь мне надо отличиться, и не только своими онаграми.

Так что у меня была только одна дорога.

— Туда, на крыльцо! — я выхватил меч и указал им на детинец.

Аскольд, если он не встретил свою погибель на стенах, будет ждать внутри.