В лужах валялись раскрытые сундуки со всяческой рухлядью, перепуганные курицы нарезали круги по двору, стараясь держаться подальше от десятка норманнов. Тут же, на крыльце, лежало мёртвое тело какого-то знатного старика. А над его телом сразу пятеро северян пытались выволочь на двор совсем юную девицу, которая изо всех сил сопротивлялась. Кричала, судя по всему, именно она, и закричала бы снова, если бы один из грабителей не ударил её наотмашь раскрытой ладонью.

— Эй, вы! — крикнул я, нисколько не пугаясь того, что ублюдков больше, чем нас.

— Чего тебе? Ищи себе добычу в другом месте, парень! — рыкнул один из них.

Девчушка услышала мой голос и повернула голову ко мне, и в её взгляде я прочитал не просьбу о помощи, а страх, что мучителей станет ещё больше. Сложный моральный выбор? Тут, пожалуй, никакого выбора не стояло вовсе. Ну и что, что враг превосходит нас числом? Нас мало, но мы в тельняшках.

Топор вынырнул из-за пояса одним чётким движением, и я в то же мгновение бросил его в того, кто посмел повысить на меня голос. В следующий миг я уже доставал Кровопийцу из ножен, чтобы броситься на ошеломлённых внезапной атакой грабителей. Взмах, взмах, выпад, и ещё одним трупом во дворе становится больше, а другой ублюдок валится наземь, зажимая руками глубокую рану в груди.

Но всё проходит, и внезапность нападения тоже, мерзавцы быстро опомнились, отшвырнули девчонку и схватились за топоры, кидаясь на меня все разом. Само собой, я не дурак, и не герой из легенд, чтобы драться с толпой врагов, я шагнул назад, к своим людям, которые тоже были уже готовы к драке.

Эйрик Гудредсон набирал свой сброд с миру по нитке, завлекая самых отчаянных головорезов к себе в команду. Убийц, насильников, изгоев и прочих мерзавцев. Всех, кого только мог найти. Но единой командой он их так и не сделал. Бандой, не более. В отличие от команды «Морского сокола», в которой каждый знал, что от него требуется и в море, и в бою.

И четверо моих соратников уже сформировали стену щитов, чтобы встретить врага, как полагается, а я просто влился в эту стену, становясь её неотъемлемой частью. Пять против семерых. Бывало и похуже, хотя я только что в мгновение ока уложил троих, и кровь на моём мече ещё не успела остыть. Когда у тебя на глазах убивают твоих знакомых… Это несколько подрывает боевой дух.

Я смотрел на лица этих сволочей, и понимал, что никто из них живым с этого двора не выйдет. И пусть мы с ними формально были частью одной армии, я только сделаю мир чище, избавив его от десяти ублюдков.

— В атаку, — глухо произнёс я, и мы синхронно сделали шаг вперёд.

Уроды напротив тоже попытались организовать какое-то подобие строя, толкая друг друга и скорее мешая своим товарищам, чем защищая кого-либо.

И мы схлестнулись.

Набросились друг на друга без лишних слов, ненужных переговоров, попыток оттянуть время или даже просто выяснить, что к чему. Кровь уже пролилась, и это значило, что мирного решения не будет. А если миром проблему уже не решить, то и тянуть незачем.

Я принял удар топора на щит, рядом Кнут заставил своего противника вскинуть оружие, защищаясь, и я тут же ткнул тому в толстое брюхо мечом, выпуская кишки. Это не украденная победа, это тактика действий в стене щитов. Бей не в того, кто перед тобой, бей в того, кто стоит перед твоим соседом. Против таких разрозненных групп врагов работает идеально.

Горм Кусака, в свою очередь, прикончил моего визави, уравнивая силы сторон, Хальвдан зарубил следующего.

Будь это честное сражение, череда поединков один на один, то я бы, возможно, дважды подумал, прежде, чем лезть в драку, но сейчас я не поставил бы на наших соперников ни гроша, они ничего не могли противопоставить слаженной работе нашего строя. Разве что позвать на помощь. Но гордость не позволяла им сделать этого. Ведь как же так, их изначально было в два раза больше.