— Ладно, ладно, — Олаф поднял руки в примирительном жесте. — Как скажешь, Бранд.

Больше глупых вопросов не задавали, и мы с Токи отправились в той усадьбе, благо, идти тут было недалеко. На улицах тоже праздновали, и местные девицы теперь не прятали взгляд, а наоборот, засматривались на нас, как на завидных женихов. Осень — пора свадеб.

Токи даже пару раз чуть не заболтался с местными красотками, но я всякий раз его одёргивал, начиная жалеть, что вообще взял его с собой. Зачем взял? Сам не знаю, но в компании хоть кого-то знакомого я чувствовал себя спокойнее и увереннее.

Мы вышли к нужному кварталу, прошлись по знакомой уже улице. Теперь тут всё было спокойно, и горожане больше не прятались за высокими воротами и крепкими ставнями. Вот только ворота нужной мне усадьбы оказались закрыты. Я несколько секунд растерянно смотрел на запертую калитку, как баран.

— Это здесь тебя подрезали? — спросил Токи.

— Да, — сказал я.

— Дом-то, похоже, нежилой, и давно, — сказал Токи. — Вон, закрыто всё. И двор зарос.

— Да, похоже… — протянул я.

С праздника, кажется, мы ушли совершенно зря. Получается, всё кончено, и девушка потеряна для меня навсегда. Досадно. Ощущение было такое, будто мне пришлось сожрать целый лимон.

— Обратно пойдём? — спросил Токи.

— Нет, погоди, — хмыкнул я.

Отступать от своей цели я не хотел, и пока существовали хоть какие-то шансы, их надо было использовать.

Я собрал в кулак всю свою решимость и подошёл к соседнему двору. Одно из преимуществ этого времени это то, что все друг друга знают. Тем более соседи. Я постучал в дверь, дождался, пока залает собака. Калитка вскоре приоткрылась, и оттуда выглянула пожилая женщина, судя по виду, из слуг. Завидев двух здоровенных норманнов, она испуганно пискнула и попыталась закрыть дверь, но я не позволил ей этого сделать.

— Сударыня, извините за беспокойство, но я хотел бы узнать кое-что про ваших соседей, — произнёс я максимально дружелюбным и спокойным тоном.

Насколько это было возможно в моём состоянии. Болтать на местном говоре я более или менее выучился, так что с коммуникацией проблем возникнуть не должно.

— Не знам ничаво, уехали оне, — скороговоркой выпалила женщина.

— Может, вы что-нибудь сможете вспомнить? — я выудил из кошелька серебряную монетку.

— Ой, ну сразу бы так и сказале, чево уж, припоминаю, да, — такой же малопонятной скороговоркой произнесла тётка, вмиг переменив настроение.

Конечно, за деньги да.

— Милослава Добронегича-то как убили два месяца тому, так его вдова с дочерьми к батюшке свому в Киев и убралися, — спрятав монетку где-то в рукаве, произнесла она.

Киев, значит. Всё стало вставать на свои места. Значит, пойдём и в Киев.

— А звать-то их как, не подскажете? — спросил я.

Тётка жадно покосилась на мой кошелёк, но решила не наглеть чересчур сильно.

— Рожнета Воиславна, Нежка, Ждана и Бажена, полон дом девок был у Милослава Добронегича, — сказала она.

— Благодарю, — сказал я.

Захотелось как можно скорее попасть в Киев. Вот только для того, чтобы туда попасть, придётся взять и Смоленск, и всё остальное вниз по Днепру. Но зато теперь я ясно видел цель, а все препятствия на пути к ней — всего лишь временные трудности.

Глава 22

Продолжения похода я ждал как пирога из печки. Смоленск и Киев манили и звали к себе, а лицо той девчушки я теперь видел каждую ночь во сне. Обычно в этих снах я врывался на её подворье, но, в отличие от реальности, ничего не мог сделать, как парализованный. Просыпался с криками, в холодном поту, злой и встревоженный.

И от этого ещё сильнее хотел свалить из Новгорода.