Глава 3 — Баронесса Мэйнария д’Атерн

Третий день второй десятины первого травника.

…Нечесаные волосы, серебрящиеся сединой, серое, землистого цвета лицо, ввалившиеся скулы, тяжелые черные мешки под глазами и измученный взгляд воспаленных глаз — граф Грасс выглядел не могучим воином, а надломленным жизнью стариком. Нет, не выглядел — он им был: правая половина лица казалась какой‑то неживой, уголок губ болезненно кривился, а пальцы десницы, выпустившие перо при моем появлении, мелко — мелко дрожали.

— Доброго дня, баронесса… — чуть подав корп ус вперед, поздоровался Рендалл. — Простите, что не встаю — я неважно себя чувствую…

Я похолодела, толком не дослушав первое предложение: граф выговаривал слова невнятно и с такой натугой, как будто держал на плечах груженую телегу!

Вглядевшись в его лицо, я отметила, что его правое нижнее веко безжизненно опущено, и, догадавшись, что это значит, забыла про все нормы приличия:

— Ваша светлость, скажите, а голова у вас случайно не кружится?

Грасс шевельнул рукой так, как будто пытался от меня отмахнуться:

— Я просто слегка переутомился…

— Вы можете ответить на мой вопрос прямо? — взвыла я.

Он грозно нахмурил брови и нехотя кивнул:

— Кружится…

— А руки, ноги или лицо немеют?

— Немеет… Вся левая сторона… — криво усмехнулся он. — Мэтру Регмару я уже показывался…

— И что? — перепуганно поинтересовалась я.

— Он приволок мне кучу каких‑то отваров и попытался запретить вставать с кровати…

— Ваша светлость, он прав: у вас, скорее всего…

— …удар! — закончил за меня Рендалл. — Я знаю. Но есть дела, которые не терпят отлагательств…

— Вы себя совсем не бережете… — поняв, что переубедить его невозможно, расстроенно выдохнула я, увидела очередную кривую усмешку на его лице и вспомнила о цели своего приезда: — Ваша светлость! Я должна попросить у вас прощения…

Грасс удивленно выгнул бровь. Вернее, попытался выгнуть, но вместе с бровью в движение пришла и вся левая половина лица. При этом правая осталась неподвижной, превратив его в жуткую маску:

— За что именно, леди?

— Вы пытались спасти мне жизнь. А я вас оскорбила!

Граф опустил взгляд и пожал плечами. То есть одним плечом — правым:

— Тебе не за что извиняться, дочка, — со стороны мое поведение смотрелось… низко…

Обращение на «ты» согрело мне душу. Но от чувства вины избавить не смогло:

— Ваша светлость, я…

— Ты дала слово. И сделала все, чтобы его сдержать…

— Но…

— Мэй! Извиняться должен я — за то, что не смог тебя уберечь…

Безумное, рвущее душу отчаяние, прозвучавшее в этих словах, раскаленной иглой вонзилось мне в сердце и заставило меня прозреть: нынешнее состояние графа Рендалла было результатом его переживаний ЗА МОЮ ЖИЗНЬ!!!

— Ваша светлость… — непослушными губами прошептала я и заплакала.

Увидев слезы на моих щеках, Грасс попытался вскочить на ноги и, внезапно побледнев, рухнул обратно, со всего размаху ударившись головой о спинку.

Я торопливо подхватила юбки, обежала стол и, упав на колени рядом с креслом графа, осторожно дотронулась до его руки:

— Как вы, ваша светлость? Совсем плохо, да?

Широченная, покрытая застарелыми мозолями ладонь тяжело оторвалась от подлокотника и ласково прикоснулась к моим волосам:

— Не бойся, дочка! Все хорошо… Прав…

…Полчаса, потребовавшиеся слугам, чтобы разыскать мэтра Регмара, показались мне Вечностью — я до дрожи в пальцах разминала запястья потерявшего сознание Грасса, каждые две минуты прикасалась к почти бесцветным венам на его шее, вслушивалась в их безумное биение и безостановочно молила Богов не забирать его жизнь.