Но в прошлую ночь, защищаясь от охотника, пришлось прибегнуть к магии. И теперь символ мотылька казался четче, ярче. Осталось только убедить себя, что сегодня все пройдет спокойно.

Фрея вздохнула, поправила одеяло, стараясь забраться под него так, чтобы не осталось ни одной щелочки, и закрыла глаза.

Задремала она быстро, ей снился размытый горизонт Хилмора. Душно, жарко. Неподалеку виднелся океан, а его шумные волны напоминали о прохладе. Настолько знакомо и в то же время совершенно чуждо: на берегу не было ни бетона, ни полосы магазинов, да и город казался меньше.

Послышался шорох. Затем повторился. Фрея испуганно открыла глаза и села. Ничего. Только полотенце, которое она повесила на стул, немного раскачивалось. Сквозняк? Ветер?..

Чуть успокоившись, Фрея легла на подушку. Нужно поспать. Пока в крови есть остатки противоядия, пока боль не сковывает движения.

За последний десяток лет старая часть города преобразилась: появились новые невысокие дома, а некоторые из обветшалых особняков поделили на квартиры и, наконец, отреставрировали. Теперь улицы напоминали одеяло, созданное из лоскутов. Вместе выглядело неплохо, но если присмотреться, то каждый кусочек ткани имел свою историю, которая не подходила его соседу.

Время шло, стоило поспешить.

Адриан до сих пор считал, что не вправе нарушать границы без надобности. И сейчас, стоя перед зданием, принимал непростое решение.

Темно-серое пальто контрастировало с бледной кожей и светлыми, словно пепел, волосами. Стальной взгляд скользил от окна к окну, искал.

Зайти было несложно – Адриана приглашали, и он не раз бывал в Узком доме. Но важно было не спугнуть призраков, чтобы Фрея не проснулась.

Адриан снял пальто, небрежно повесив его через левую руку, и закатал рукав свитера, обнажив символ вестников.

Мотылек вспыхнул серебряным свечением, и от него потянулись нити. Те переплетались, спутывались и, касаясь призраков, проявляли их бледные, едва заметные силуэты.

Теперь связь проходит через символ, а значит, если Фрея проснется, ее не накроет волной видений. Ведьма недостаточно сильна, чтобы сохранять барьер.

Адриан поднялся на крыльцо, приложил ладонь к замку и, прочитав заклинание, отпер его так тихо, что, даже если бы в доме никто не спал, не услышал бы. Под ногами засверкали два кристалла, и Адриан не сдержал ухмылки – слабая защита. Камни тут же потухли.

Он переступил порог, повесил на крючок пальто и легким движением пальцев закрыл входную дверь.

Последние годы магией пользовались реже, и она медленно угасала, возвращаясь к источникам и прячась от ведьмаков. Это беспокоило Адриана, но он не входил в ковен, а значит, не имел права вмешиваться. Ковену виднее, зачем опустошать энергетические артерии Хилмора.

Пара шагов – и Адриан уже бесшумно поднимался по лестнице. Он чувствовал сгусток магии, который смешивался с ощущением боли – противоядие переставало действовать. Слишком быстро. Значит, вампир собирался убить Фрею, иначе не было бы ничего, кроме дурмана и галлюцинаций, благодаря которым так легко управлять своей жертвой.

В комнате было темно. Фрея хмурилась, вздрагивала от накатывающих волн рези. Укус набух. Темные волосы рассыпались по подушке. Такая же, как и всегда: хрупкая, но упрямая. Сейчас она напоминала фарфоровую статуэтку с трещиной – еще немного, и рассыплется.

От короткого прикосновения Фрея дернулась, открыла было глаза, и Адриан задержал дыхание.

– Спи, тебе нужны отдых и покой.

Он едва дотронулся до ее волос, утешая и обволакивая заклинанием. И только когда ведьма расслабилась, убрал руку. Достал из кармана джинсов колбу, откупорил и, нежно убрав с шеи Фреи спутанные пряди, смочил раны зельем. Когда прозрачная жидкость коснулась места укуса и появилась пена, вампир приложил прохладную ладонь к коже и начал вытягивать боль.