Вениамин вздохнул, пожевал губами, предложил неуверенно:

— Хочешь, я Дэна разбужу? Может, он что присоветует…

Вадим замер. Разжал пальцы — волосы так и остались торчать клочками в разные стороны. Похоже, он в последнее время так часто их дергал, что они смирились и уже не старались улечься поудобнее, понимая всю тщетность подобных стремлений.

— А он… узнал что-то новое?

Вениамин колебался между врачебной этикой и врачебной же честностью лишь долю секунды. Вздохнул:

— Со вчерашнего дня? Вряд ли.

— Тогда не надо, — буркнул Вадим, старательно глядя в угол. — И это… у вас там ночь, да?

— Уже нет, — Вениамин и тут не соврал. Ну, почти — пять часов утра действительно трудно было бы назвать ночью.

— Извини.

Вадим еще больше ссутулился на жестком стуле и вяло потянул руку к кнопке отключения связи.

— Да нет-нет, все нормально, я как раз уже встал, — заторопился Вениамин, понимая, что иначе вот сейчас этот пациент прервет сеанс и останется один на один со своими проблемами, а бедному доктору потом переживай до следующего звонка. — Я уже встал и сам как раз думал тебе позвонить, спросить, как там и что там, да не решался, а тут ты как раз, очень удачно вышло… ты, главное, не молчи, ты рассказывай, Вадик, рассказывай, а я буду думать, вопросики глупые задавать, может, и придумаем что, на пару-то проще думается…

Вадим вздохнул, но руку от кнопки убрал, снова с силой потер лицо ладонями.

— Да что тут рассказывать… Делаю все по вашим инструкциям, капельницы, электростимуляции, массаж… Сканирую, как студент-зануда, после каждой процедуры. Динамика каждый раз положительная, да ты же и сам видел, я же чуть ли не ежедневно вам сканы отправляю! Эффекта ноль. Нет, с виду все хорошо, шрамы зажили, даже волосы отрасти успели, личико розовенькое, сам же видел, уже почти месяц розовенькое… лежит такая, словно спит. Пульс-давление-биохимия в норме, и даже не в нижних границах! Просто как у спокойно спящего человека, ритмы эти все твои, альфы да тетты… ну ты же сам проверял, с комой ничего общего!

— Кроме основного признака, — мягко напомнил доктор.

Вадим сник.

— Да. Она не просыпается. Не открывает глаза. Не реагирует ни на боль, ни на свет, ни на звук, ни чисто рефлекторно. Основной признак, да, я помню.

— Зрачки проверяешь?

— Каждые три часа! Полный бред. То сужены, то расширены, то реагируют, то нет. Я же тебе постоянно отправляю таблицу, ни малейшей закономерности!

— А корнеальные рефлексы почему перестал?

Вадим передернул плечами, словно на кухне внезапно стало холодно. Ответил едко:

— Знаешь, я не буду больше тыкать ей углом одеяла в открытый глаз! Чувствую себя при этом… короче, не буду, ясно?! А главное — зачем? Лишь для того, чтобы ты снова мог убедиться: она его не закроет? Я это тебе и так скажу! Не закроет.

— Значит, отсутствуют, — доктор вздохнул.

Вадим безнадежно махнул рукой.

— Она их вообще не закрывает! И не открывает, сама, в смысле, ну я же тебе и раньше говорил, самому каждый раз приходится.