— Вадик, у девочки была сильнейшая черепно-мозговая, после таких повреждений многие вполне нормальные до травмы люди папу с мамой не узнают, не то что чужого дядю.

— Но она-то не человек! У нее два вида памяти!

— Значит, и в два раза больше возможности возникновения всевозможных накладок.

— Тогда почему она временами все-таки слушается? Я ведь чуть не обделался, когда она первый раз встала и в сортир потопала! Приказал — и она встала, словно так и надо, словно она самая нормальная. Она же сорванная на всю башню! Она вообще подчиняться не должна! Ты Дэна спрашивал? Может программа назначения хозяина самовосстановиться? Ну, после травмы там или после физического повреждения процессора? Или этой твоей формации гребаной?

Вениамин снова вздохнул и некстати подумал, что с такими друзьями ему смерть от старости не грозит. Вот от инфаркта-инсульта — запросто. Или от гипервентиляции легких, если и дальше будет вздыхать так глубоко и так часто. А что поделать? С некоторыми бывшими космодесантниками порою приходится разговаривать как с дебильноватыми детишками — долго, мягко, вдумчиво и разжевывая каждую мысль до кашицы. Иначе в лучшем случае выплюнут. А в худшем поймут неправильно, переосмыслят по-своему и схлопочут заворот интеллектуальных кишок, возись с ними потом…

Продолжаем разговор…

— Вадик, ретикулярная формация тут ни при чем, это органика, и никакие программы там самовосстановиться не могут. Разве что самые обычные, клеточные — питаться, размножаться, передавать нервные импульсы куда следует. Что же касается процессора — тут сложнее. Дэн и сам довольно долго паранойил, пока не убедился, что любым самым навороченным дексовским прогам далеко до кряков Фрэнка. Да оно и понятно. Там работают простые мастера, а Фрэнк — гений. Если бы твою рыжую хакал кто другой, основания для волнений имели бы место быть, и не шуточные, но ведь прогами с нею поделился не кто-нибудь, а наш Ланс. То есть — прогами Фрэнка. То есть — восстанавливаться там попросту нечему, фрэнковские проги вычищают всю эту дексистскую дрянь под корень и с гарантией на три метра вглубь. Если там что и могло всплыть и самозапуститься — так это какая-нибудь реклама порносайта, ну ты же знаешь Фрэнка…

— А если ее так приложило башкой, что программу нахрен переглючило полностью и каким-то колдунством прописало меня в хозяева?! Иначе откуда это — тут слышу, тут не слышу, а тут вообще мне в микросхему недоношенного алькуявца заворачивали?!

— Мозг — штука сложная, Вадик, тут человек еще и с органикой не до конца разобрался, а у нее ведь еще и процессор заглючить мог. Даже вполне здоровые и вроде бы вменяемые люди и то ведут себя порою очень странно. — Доктор смотрел честными глазами и даже сочувственно, стараясь не коситься на ботинок в суповой тарелке. — Что-то попадает в зону игнора, и человек его не замечает. Даже столкнувшись нос к носу. Человек просто уверен, что такого не может быть — и оно для него не существует. Оно выпадает за рамки его реальности и остается невидимым и невыполнимым

— Знаю! Читал, — буркнул Вадим и тут же взорвался, хотя и по-прежнему шепотом: — Но тут-то совсем другое! Вот скажи мне, чем приказ посетить туалет, умыться или почистить зубы отличается от приказа проснуться? Открыть глаза? И чем два последних — от приказа встать, в конце концов?! Почему ее долбаным кибермозгом не игнорируются вот эти встать-посрать-пожрать, но напрочь вылетают и не воспринимаются «открыть глаза»? Да и альфа-ритм, опять же… Ну вот скажи мне, как такое может быть, чтобы динамика положительная, лечение успешное по всем параметрам — а результата нет как нет?!

— Не знаю, Вадик, не знаю… — Доктор стоически замаскировал зевок сочувственным вздохом.