После бойни в Якиме, встречи с миссис Каберовой и происшествии дома, самоуверенность Марлы все время была на нуле. И теперь, избежав обоснованного гнева Каберовой, Марла чувствовала себя зависящей от доброй воли Аль Фулани, что, естественно, основывалось на ее желании служить ему и профессионально и лично.

Однако приходилось идти и на более близкий контакт. Дело было прошлой ночью, когда Марла была приглашена участвовать в «manage à trois» с марокканцем и девушкой подростком, которую похитили в Йоханнесбурге неделю назад. Это не было особо приятным времяпровождением, но всяко лучше, чем 45-калибровый подарок от миссис Каберовой.

Этой мысли было достаточно, чтобы женщина вернулась обратно к мощной оптической трубе, установленной рядом с 7,62-миллиметровой снайперской винтовкой L96, принадлежавшей Куперу. Меткий стрелок казался очень терпеливым, что было хорошо. К тому же одно такое убийство принесло бы ему больше денег, чем Королевский Морской Флот заплатил бы за год.

Марла внимательно смотрела в трубу на молодых мужчин и женщин, которые большим потоком проходили мимо дома Аль Фулани, направляясь в современные ночные рестораны или ночные клубы, появившиеся в Новом городе. Выделить кого-то одного из такой толпы было довольно трудно, а склонность ее цели к маскировке делало задание еще сложнее, так как каждое лицо нужно было тщательно изучить.

Пока тянулось время, изучив и не узнав сотню лиц, Марла начала сомневаться в том, что 47ой вообще появится, когда вдруг человек, соответствующий росту и телосложнию 47ого внезапно появился в ее поле зрения. Немецкий турист, судя по его одежде. Но это ничего не значило. Когда Марла направила прицел на лицо человека, ее подозрения подтвердились! С бородой или без, это был человек, которого она видела в Якиме и Сиэтле. Лишь только один вид его заставил ее сердце возбужденно биться.

В этот самый момент второй немецкий турист — одетый в идентичную одежду — появился с другой стороны.

Теперь, когда два «близнеца» была на улице и двигались, было почти невозможно сказать Куперу кого из них убить. И сделать это очень быстро, чтобы быть уверенным в правильном исходе дела. Поэтому Марла отдала единственный логичный приказ.

— Немецкие туристы! Те, что в ярких футболках! Убей обоих!

Винтовка Купера была с глушителем, и на улице было многолюдно, поэтому никто не услышал быструю пулю, когда она пролетела через то место, где мгновением назад была голова первого немецкого туриста, и угодила во второго.

Сила удара отбросила туриста на землю, и люди в панике начали разбегаться. Марла оторвалась от телескопа, когда первый человек исчез.

— Слишком медленно! — закричала она. — Тебе надо было убить обоих, а ты позволил одному скрыться!

— Да заткнись уже, дура, — сердито прикрикнул Купер, прочесывая улицу через прицел. — На обоих бы все равно времени бы не хватило, да и…

Марла прервала тираду снайпера выстрелом из Вальтера.

Первая пуля попала ему в ногу, но когда Купер стал поворачиваться к ней, было уже поздно, и еще четыре пули попали ему точно в сердце. Наконец, пустив последнюю пулю в голову снайпера, Марла сказала единственную эпитафию, которую британец мог получить — Чертов идиот.

Если первым туристом был 47ой, Марла поняла, что упустила свой единственный случай убить его. А вдруг убит именно агент? Но вдруг прозвучал голос в ее переносной рации. Слова произносились отрывисто и сопровождались одышкой.

— Это Аммар. Он убегает. Но мы за ним.

47ой все еще был жив. Настоящий турист укрылся бы, а не стал бы убегать. — Хорошо, — сказала она. — Не упустите его. Где вы?

— Мы направляемся на рынок Даббагин, — последовал ответ.