Вдруг она вспомнила, что тогда сказала Йессика.

Почти шепотом.

– Я знаю такое про них. Их тайны.

В тот раз Ханна не особенно в это вникала, Йессика любила болтать всякую ерунду.

Но теперь?

После всего, что случилось?

Ханна мгновенно встала и подкатила велосипед поближе к Притц.

Прислонив его к дереву у парковки, она наклонилась и притворилась, будто завязывает шнурки.

Синтия Притц казалась раздраженной.

Ходила туда-сюда перед машиной, жестикулировала и возмущенным голосом говорила в трубку.

– Нет-нет, это совершенно недопустимо. Я же сказала – белые цветы, и они должны быть белыми. Нет. Об этом и речи быть не может, в церкви все должно быть белое. За что я плачу вам деньги?

Свадьба.

Она говорила о декоре.

Ханна выпрямилась и покачала головой.

Фух.

Совершенно безобидно.

Да что с ней такое?

Повсюду кажутся призраки?

Сев на велосипед, Ханна надела шлем.

Лучше вернуться домой.

56

Встретившийся на пути поселок Хествика открыл Мунку Хитру совершенно с другой стороны, и ему стало более понятно, как устроена экономика острова. На берегу поселка длинные прямоугольной формы невзрачные дома находились рядом с небольшой промышленной зоной, с похожими на складские помещениями. На открытой воде стоял на якоре большой ржавого цвета грузовой корабль и что-то разгружал. Очевидно, не рыбу, потому что никакого морозильного оборудования Мунк тут не увидел. Вероятно, что корабли приходили на остров чтобы, наоборот, забрать рыбу, которую здесь выращивали и отправляли на экспорт в Нидерланды и Германию, а оттуда по всему миру. Мунк где-то читал, что Норвегия экспортирует более трех миллионов тонн рыбы и морепродуктов в год, на головокружительную сумму сто двадцать миллиардов крон. А общие доходы государства? Около тысячи двухсот миллиардов? Это, конечно, без учета нефти, там совсем другие подсчеты. Он недавно смотрел сайт нефтяного фонда, где его капитализация постоянно крутилась на экране. Невероятно большое число и непрерывно растущее. О рыбных хозяйствах, заполонивших все побережье страны, в последнее время шли постоянные споры. Полезна ли искусственно выращенная рыба? Повсюду устраивали демонстрации представители организаций по охране окружающей среды. По телевидению проходили громкие дебаты. Сто двадцать миллиардов? Десять процентов государственного бюджета? Неудивительно, что лоббисты получили свободный доступ в стортинг. Конечно, не все уходило государству, и тому подтверждение семья Притц и другие, сосредоточившие в своих руках огромные состояния. Проезжая Хествику, Мунк за какое-нибудь мгновение стал свидетелем вмешательства индустрии в прекрасную во всем остальном природу. Миновав возвышавшиеся над рощей четыре большие стальные цистерны, Миа и Мунк свернули за поворот, и за окно автомобиля вернулась идиллическая картинка. Маленькие фермы и домики, зеленые поля и покачивающиеся над спокойным морем деревья.

Дом Лоландера был одним из самых больших, что Мунк видел на острове. Белый, как и большинство здесь, с большим садом, тянувшимся вплоть до самой воды. Припарковавшись перед домой, Мунк и Миа услышали, как где-то пилили и валили лес, и увидели трактор, волочивший бревно на цепи.

– Банкир, значит? – Миа огляделась.

Со взгорья раздался пронзительный звук режущей пилы.

– Видимо, на пенсии. – Мунк пошел в обход большого дома.

Следователи заметили мужчину наверху склона, в оранжевом шлеме с забралом и в яркой рабочей одежде.

Мунк помахал ему, и тот помахал в ответ.

Сняв шлем, он засунул перчатку в задний карман и подошел к ним.

– Это вы мне звонили? – спросил мужчина, утирая пот со лба.

Солнце сегодня немного скрылось за облаками, но все равно было жарко.