У Нины Риккардо цепкий взгляд – ее, наверное, можно исключить.

Но лучше сделать все самому.

Мунк пошел по тропинке к большому наклоненному дереву, где они в прошлый раз заблудились. Пролезая под тяжелыми ветками, он наступил в болото. Какая-то большая птица вспорхнула и исчезла в кронах деревьев. Он где-то прочитал, что эта территория внесена в список Рамсарской конвенции, международного договора о водно-болотных угодьях. Здесь место гнездования бессчетного числа разнообразных видов птиц, в том числе перелетных, которые безопасно чувствовали себя, по пути на юг, останавливаясь на этих землях площадью около двадцати квадратных километров, с несколькими озерами. Конечно, все прочесать команда полицейских не могла, но, проведя здесь несколько дней, она сделала хорошую работу, в этом Мунк был довольно уверен. И все-таки. Нужно увидеть все самому.

В дневное время.

Своими глазами.

Так, как они не умеют.

Мунк дошел до середины болота и остановился, смотря на место преступления.

Птичья башня.

Это же лучшее место ожидания.

Для преступника.

Отправление в три часа ночи.

Но не мог же он быть точно уверен, во сколько придет Лундгрен, правда?

Лучше подождать тут.

Спрятаться в месте с хорошим обзором.

Мунк дважды был там в ту ночь, с фонарем, но все же.

При свете все иначе.

Он решил не рисковать и пойти в обход топкой темной трясины впереди. Мунк не раз видел, насколько беспомощными оказывались люди, завязнув в болотной жиже. Лучше выбрать безопасный путь.

Ноги сводило от боли, когда он наконец добрался до серой винтовой лестницы.

Тяжеловато после всего четырех недель тренировок.

Он уже не чувствовал себя в форме.

Нужно немного передохнуть.

Мунк взобрался по ступеням наверх и встал на площадке, держась руками за перила.

Не очень-то высоко, но все болото как на ладони.

Мунк увидел, как олень вышел из леса и тут же исчез.

Опустившись на колени, Мунк стал изучать башню внутри.

Здесь должно быть то, что он искал.

Очевидно, она служила не только местом наблюдения бёрдвотчеров, но и пристанищем для всех, кто хотел спрятаться в укромном уголке.

Здесь нашлись и банки из-под пива, и куски фольги, и кухонные салфетки, которые, скорее всего, побросала тут молодежь. Делясь своими секретами и рассказывая друг другу захватывающие истории.

Мунк внимательно всматривался в дощатые стены, пытаясь найти то, что, ему казалось, он видел здесь в прошлый раз.

Видимо, у него сохранилось что-то в голове и всплыло в памяти, когда Миа заговорила о Вавилоне.

Вавилонская блудница.

Религиозный образ.

На стенах здесь процарапаны разные послания.

Здесь был Эллинг.

П и В, 12 сентября.

Мона, я люблю тебя.

Точно.

Вот оно.

Исайя 41:10

Мунк достал телефон, сделал фотографию и убрал его обратно в карман.

Надел перчатки и потер рукой надпись.

Кто-то пытался ее скрыть и замазал сверху пылью и грязью с пола.

Очистив поверхность, он увидел внутри процарапанных букв и цифр свежее дерево.

Бинго.

Мунк улыбнулся и поднялся с колен. Ноги задеревенели, и он, опершись о перила, снова полез в карман за телефоном.

Напечатал.

Исайя 41:10

Подождал, пока 4G загрузит страницу.

Теперь он понял, почему Миа так мучилась с Интернетом.

Он здесь ужасно медленный.

Но страница открылась.

Мунк переместился в тень, чтобы было удобнее читать.

Исайя 41:10

Не бойся, ибо Я с тобой; не смущайся, ибо Я Бог твой. Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей.

Черт, ладно.

Значит он стоял тут. Незаметный в темноте.

Видел, как по болоту идет Пелле Лундгрен.