Спешно удаляясь обратно на арену, Герман слышал предсмертные вопли Тефина, раздираемого тиграми.

Больше этого не слышал никто. Униформисты вышли на улицу, а на арене играла громкая музыка.

Когда Герман возвратился на свое место в зрительном зале, на него даже никто не оглянулся.

Лишь через четверть часа униформисты выбежали на площадку и в отчаянии замахали руками съемочной группе.

Оганисян дал знак остановить музыку и пошел навстречу униформистам.

– Несчастье… – задыхаясь, заговорил один из них. – Там… кого-то из ваших… задрали…

– Германа?! – воскликнул Оганисян.

– Я здесь, – подал тот голос из зала.

Оганисян обернулся:

– А кого же тогда?..

Вся съемочная группа проследовала за кулисы. Позади всех шел Герман.

Издалека бросив взгляд на покойника, Кустинская и Фатеева дружно вскрикнули и отвернулись, закрыв руками лица.

Мужчины тоже с трудом могли смотреть на изодранное тело.

– Кто-нибудь… знает… его?.. – кое-как выдавил из себя Оганисян.

– Это Владимир Тефин, – громко, но спокойно ответил стоявший поодаль Герман.

Все в ужасе посмотрели на него.

– Бедняга, – сочувственно сказал Герман, понурив голову. – На его месте должен был быть я.

13

Вскоре в цирк прибыла «Скорая», а также отряд милиции во главе с майором Жаверовым.

Врач констатировал смерть, майор начал опрашивать свидетелей. Сразу выяснилось, что хоть какие-то показания о случившемся мог дать один только Герман.

Жаверов уединился с ним в кабинете директора цирка.

– Итак, все по порядку, – начал майор, когда они с Германом сели за стол друг напротив друга. – Что случилось?

– Не могу в точности знать, товарищ майор, – браво отвечал Герман. – Могу лишь предполагать.

– Ну, предположите.

– Боюсь, моего коллегу, – сокрушенно сказал Герман, – погубила излишняя самоуверенность…

– Сначала, пожалуйста, – нахмурился Жаверов. – Что он вообще здесь делал, ваш коллега? Вы пришли вместе?

– Нет, я пришел раньше. К своему другу Генриху.

– Это режиссер фильма, который здесь снимает? – уточнил Жаверов.

– Верно, товарищ майор, – подтвердил Герман.

– И вы его коллега, этого Генриха?

– Так точно. И даже друг.

– А пострадавший?

– Он тоже коллега и друг, – кивнул Герман. – Вернее, был им, – вздохнул он.

– М-да, – сказал майор. – Вы, значит, не были свидетелем несчастья?

– Увы, – снова вздохнул Герман. – Мы сидели в зале, следили за съемочным процессом… Наш друг Владимир в какой-то момент вышел и…

– Позвольте, – перебил Жаверов. – Генрих… как его фамилия?.. Оганисян, да. Он же говорил, что не знал пострадавшего…

– Да, конечно, – согласился Герман. – Не знал. Просто Владимир очень хотел познакомиться с Генрихом. Дело, понимаете, в том, что недавно Владимир снял успешную картину «Полосатый рейс»… Вы, небось, тоже видели, товарищ майор?

– Видел, – хмыкнул Жаверов.

– Да все уж видели, – махнул рукой Герман. – А наш… вернее, мой друг Генрих сегодня как раз ставил сцену с тиграми для своего нового фильма.