– Это смотря как напугать, – парировал Герман. – Если издалека показать, на горизонте, то, конечно, смертельного испуга это не вызовет. Но если, например, такое привидение выскочит на человека из-за угла да еще и зловеще завоет при этом…

– Ой, ужас какой, – поежилась Галина. – Но тогда и подложное привидение ни к чему. Просто выскакивай, и дело в шляпе.

– Суть не в привидении, – уточнил Герман, – а в том, кто чего боится… Универсальные способы до ужаса напугать кого угодно, пожалуй, все-таки есть. Можно, скажем, незаметно проникнуть к человеку в квартиру. Он думает, что находится дома один, а ты ночью внезапно выпрыгиваешь из шкафа, скажем, и как-нибудь так кошмарно рявкаешь…

– Жуть, – согласилась Галина. – Так действительно кого угодно можно убить… Так ты что, хочешь незаметно оказаться у Хучрая в квартире? Как тебе это удастся?

– Да нет же, – терпеливо сказал Герман. – Я вот о чем толкую: его надо напугать тем, чего он сам боится. А боится он, судя по его нелепой картине, ГУЛАГа.

– И как ты его в ГУЛАГ упрячешь? – пожала плечами Галина.

– Не упрячу, а только сделаю вид, что его собираются упрятать! И, разумеется, делать вид я буду не сам, поскольку меня-то он знает…

– А кто же тогда будет делать… этот вид? – захлопала ресницами Галина.

– Студенты, – пояснил Герман. – Вгиковцы. План такой: от имени Хучрая я пообещаю им роль в его новом фильме. Но только скажу: вы должны убедить глубокоуважаемого нашего мэтра в своих способностях. Изобразите-ка, мол, перед ним суровых энкавэдэшников, и, если он посчитает ваше исполнение правдоподобным, роли вам обеспечены.

– Гениально, – одобрила Галина. – А для полного правдоподобия дело, видимо, должно происходить на Лубянке?

– Да нет, Галочка, кто меня туда пустит…

– Где же тогда?

Герман сделал страшное лицо и призрачным голосом изрек:

– В черном воронке.

– Это что такое? – не поняла Галина.

– Автомобиль, – сказал Герман. – «ГАЗ М-1». Именно на этой машинке сотрудники НКВД приезжали в свое время арестовывать…

– Так, значит, аресты все-таки были?

– Само собой, – кивнул Герман. – В любые времена есть те, кого следует задержать, препроводить на пресловутую Лубянку, учинить допрос…

– Но только если они виноваты? – уточнила Галина.

– Естественно.

– Но ведь Хучрай едва ли в чем-то виноват. Тогда ему и бояться вроде как нечего.

– Галя, ну как ты не поймешь! – воскликнул Герман. – Конечно, он не виноват, но он же в заблуждении своем считает, что арестовывали в том числе и безвинных. На этом-то я и сыграю. То есть, по сути, он убьет сам себя. Ведь если за нормальным человеком, скажем за мной, приедет черный воронок, я же сразу пойму, что это розыгрыш. А если и не розыгрыш, то какое-то недоразумение, которое очень быстро выяснится. Потому что я знаю – ни в чем не повинному советскому человеку бояться чекистов незачем!

Галина покачала головой:

– И все-таки ты полагаешься на случай. Испугаться-то он испугается, но чтобы помереть…

– Да, он не помер бы, если б я решил разыграть его еще при Сталине. Но сейчас, когда Хучрай полностью уверен, что черные воронки ни за кем не приезжают, его напугает именно это! Полная неожиданность! Он решит, что старые времена вернулись и теперь невиновных снова забирают.