-Правильно ты говоришь! - я незаметно показал кулак вздумавшему было вмешаться Клементию. - За справедливость бороться надо! Только здесь разве многое свершишь? Ну какие здесь масштабы? Ну, побьешь десяток- другой негодников и всё, а зло в мире торжествует, подвиги другие богатыри да рыцари творят. Людоеды злобствуют, драконы летают, козлы бешеные по городам шастают. А где в это время наш Андрей Иванович? То-то же, в городишке своем отсиживается, за каменными стенами прячется. Пусть, мол, другие голову в битвах вселенских складывают, а я тут как-нибудь в тиши да покое побуду!

 -Так- таки и драконы? - недоверчиво переспросил временно повёрнутый на подвигах глашатай.

 -А ты, коли мне не веришь, вон у рыцаря спроси, даром он, что ли, в путь- странствие пустился! Но ты можешь оставаться, он и без тебя в одиночку голову сложит.

 -Это что же без меня-то, я разве не способный? Да я, если хотите, таких подвигов насвершаю, таких дел наворочу, что козлы да драконы за сто верст облетать города станут! Да что за сто верст! Я их всех как есть повыведу, логова поизничтожу, опосля и сюда возвернуся! - Андрей в сердцах хрястнул шапкой оземь.

 -Вот это слова не мальчика, а мужа! Идем с нами, свет Иванович! - и я, скрыв довольную улыбку, поспешил на поиски приготовленных нам лошадок.

 За гумном, возле обветшалой коновязи, нашу компанию поджидали шесть разномастных коней. Безошибочно выделив среди них Гнедка, я направился прямиком к нему и, долго не рассусоливая, взобрался в седло.

 -Ох, и заждался я вас! - позёвывая, из стога сена вылез заспанный Велень. - Думал уж всё, не вернётесь, глаз не сомкнул ожидаючи.

 -Ага, по твоей заспанной морде и видно: прям заждался, аж щеку отлежал. Сны-то хоть хорошие снились али как? - нет, ну надо же, до чего наглый тип! Вылез сонный как зимняя муха, а всё туда же, "заждался"! На мою "шпильку" он не отреагировал, то ли посчитал её недостойной его судьбоносного величества, то ли решил лишний раз не акцентировать внимание на своей особе. Но так оно, наверно, было и к лучшему. Я махнул рукой на Веленя и стал с интересом наблюдать, как троица новоявленных ковбоев с оханьями и аханьями влезает на своих коньков. Хорошо хоть кони моим сотоварищам попались такие же, как и мне, спокойные и не норовистые. Наконец, все уселись на своих "мустангов" и наша кавалькада тронулась в путь. Первым, вырвавшись на добрые полсотни метров вперёд, ехал доблестный рыцарь "Пурпура и сердца". Следом за ним подлетал в седле страшно довольный приобретением собственного коняги Велень. Затем я, дальше нестройной парой святые отцы, а замыкал колонну уже порядком загрустивший глашатай, который за последний десяток минут совсем скис. Видимо действие семицветика стало подходить к концу, ибо и меня стало неимоверно клонить ко сну. Даже свежий ветер, нет-нет да и налетавший с северо-запада, не рассеивал моего полусонного состояния. Еще через полчаса Андрюха, уткнувшись носом в лошадиную гриву, захрапел во всю ивановскую. Я же лишь сильнее прикусил губу, взял его коня в повод и, что бы окончательно не уснуть, запел в полголоса старую, забытую всеми песню.

 Ой, ты, ветер ветреный,

 Полети до матушки!

 Ой, ты, ветер ветреный,

 За речные камушки.

 За горой за дальнею,

 За рекой червленою

 Мыт кровавой банею

 Кровь на камни лью.

 Ой, ты, ветер ветреный,

 Пускай не кручинится.

 Ой, ты, ветер ветреный,

 Жизнь моя лучинится.

 Догораю свечкою,

 Тонкою лучиною.

 Укололо сердце мне,

 Жаль, что не дивчиною.