-Проснись, проснись! - сквозь туманную вязкую кашу сна донесся до меня голос Перста Судьбоносного. - Проснись же, истукан ты чёртов! Убьют ведь, ограбят ведь! - голос меча сорвался на фальцет. - Я, я, гроза пустынь и солончаков... по рукам, по грязным лапам... не ХО-ЧУ! - я почувствовал, как меч выпрыгнул из ножен и рукоятью ударил меня по левому запястью. Мне почудилось, что от удара по моей коже потекла кровь, но боли не ощутил. Лишь рука, дернувшись от удара, упала вниз и безвольной культей скользнула в карман куртки. Безымянный палец коснулся чего-то, вызвавшего легкое, скорее приятное, чем болезненное пощипывание, легкими мурашками побежавшее по моим пальцам и растекаясь вверх, проникая всё выше и выше, будоража мои чувства и мысли. Сознание моё прояснилось, я осторожно сжал левую руку в кулак и ощутил в ладони маленький, сморщенный, но такой родной Анютин Семицветик. Силы мои возвращались. Решив не торопить события, я лишь чуточку приоткрыл левый глаз и, не поворачивая головы, прислушался: меч-ведунец по-прежнему скрипел и выражал свое недовольство, но делал он это уже не так громко и без особой патетики. По-видимому, разум "покарателя" уже смирился с ожидающей нас участью. Тем более что его возня совершенно не смущала обладателя столь сонно-ласкового голоса, чьё мурлыканье доносилось теперь уже из-за моей спины, и к которому примешивалось легкое шуршание и позвякивание, нет-нет и доносившееся до моего слуха.

 -Слава богу! - заметив, что моя персона очнулась, Судьбоносный успокоился и, как мне показалось, снова погрузился в дрёму. Я же осторожно повернул голову назад: зрелище, представшее моему взору, было действительно сказочным: здоровенный рыжий котяра деловито выворачивал карманы моих товарищей и без зазренья совести опускал их содержимое в перекинутую через плечо сумку.

 -Ах ты, козёл вонючий! - не в силах вынести подобного произвола, я вскочил на ноги и, расставив в стороны руки, бросился на воришку. Но не тут - то было! Тот оказался проворнее. Обогнув меня по замысловатой дуге, котяра прыгнул на причудливо изогнутое корневище дуба, и в три прыжка добравшись до ствола древа, взлетел на самую его верхнюю ветку, на которой красовалось нечто бесформенное, своими очертаниями лишь отдаленно напоминающее старое воронье гнездо.

 -Что, выкусил, выкусил?! - высовывая из гнезда свою наглую физиономию, прогнусавил подлый воришка. - А за козла ты, мужик, ещё ответишь!

 Я криво усмехнулся и, подобрав с земли приличной величины булыжник, запустил им в кошачье убежище. Камень рухнул вниз, не долетев до погано ухмыляющейся рожи метра два. Похоже, что в отличие от Андрюхи, Самоцветик мне силушки не добавил, печально...

 -Не достанешь, не добьешь, не достанешь, не добьешь! - кот оскалил в улыбке свои зубы, парочка которых явно отсутствовала. Видеть это было приятно, похоже кто-то более везучий, уже до меня изрядно подретушировал его морду. Но меня это мало утешило. Я жаждал его крови и потому, приглушенно выругавшись, выбрав булыжник поменьше и размахнувшись изо всех сил, кинул его в насмехающегося надо мной охальника. На этот раз камень пролетел чуть дальше и ударил в точности посередине "вороньего гнезда". До моих ушей донёсся громкий удар набата. Дно у этого "гнездышка" оказалось металлическим. Вот почему этот паршивец ведет себя столь самоуверенно: у него там целая крепость! Что ж, камнями мы его забрасывать больше не будем: ни к чему, да и кто знает, может, этот воришка того и добивается?! Бум, бум! Гнездо как набат.