- Дон Котеоркос Ништякус-кос - кис - клас, - наш рыцарь старательно попытался выговорить полное имя котяры, но безуспешно.

 -Не мучайся, ни к чему! - сказал я, успокаивая Георга и, протянув руку, чтобы забрать сумку с нашими пожитками, добавил: - Прошу любить и жаловать: Ништяк Палыч Гадский собственной персоной. Сменил работу, имидж и имя. Яга, кажется, говорила, что он на заработки подался. Но кто мог бы предложить, что так далече...

 -Ба! - раздалось восторженное. Кот, словно намереваясь заключить меня в объятья, раскинул в сторону лапки. - Вы изволите знавать бабушку Матренушку?! Друзья, я рад вас приветствовать! Да если бы я знал! Если бы я мог только представить, я бы...

 -Заткнись! - оборвал я разговорившегося Гадского. - Брататься будем после, а сейчас тебя надо бы проучить, слегка, по- дружески.

 -Зачем же, друзья, зачем же? Я всё понял! Я признаю свои ошибки! Я никогда! Ни за что! По гроб жизни! Зачем, друзья, зачем?!

 Я посмотрел на извивающегося Гадского.

 -Что б жизнь медом не казалась.

 -Мя - ву-у-у, - взвыл кот, когда рыцарь покрепче стиснул его жирную шею. -Друзья, мне для вас ничего-ничего не жалко: всё для вас, всё для вас! В знак искренности моих слов - вон в тех кустах таможенная колесница со знаком особым, тайным, на дверцах намалеванным, спрятана. Тройкой отборных рысаков запряженная. Берите, езжайте, никто не осмелится вам путь заступить и дороге вашей воспрепятствовать, до столицы докатите как по скатерти!

 Мне надоело котовое горлопанство. Я вздохнул и, приняв решение, похлопал по плечу державшего его рыцаря:

 -Слушай, Георг Ротшильд! В конце концов, ты у нас рыцарь, а рыцарю пристало разбираться во всём. Следовательно, как проучить негодника, чтоб неповадно было прохожих обирать ,ты знаешь. - Я на мгновение задумался. - И давай-ка, коли ты в латы закованный, сам негодника и проучи. Нам-то, понимаешь, возиться с ним не с руки, того и гляди, поцарапает или покусает.

 Рыцарь обречено кивнул и поплелся в сторону деревьев, за которыми виднелся плохо замаскированный транспорт, на деле оказавшийся самым обыкновенным тарантасом.

 -Да, ещё, - крикнул я ему в след, - коня мы твоего возьмём, так ты уж нас на колесах догоняй. - Рыцарь снова молча кивнул и вошел в близлежащие кустики.

 -Что же мне с тобой, ворог, делать? - вслух размышлял он. - Отрубить одну лапу? Нет, не пойдет, какая коту после этого жизнь?

 -Да, да, не жизнь вовсе! - поддакнул котяра.

 -Обрезать усы, уши? - продолжал размышлять Георг, поглядывая по сторонам. - Так кошки засмеют!

 -Засмеют, точно засмеют. Нельзя-с, нельзя-с, - видя замешательство рыцаря, кот Ништяк снова приободрился.

 Потомок Вельстибурга поскрёб железной рукавицей по железу, прикрывавшему затылок. Для кота этот звук прозвучал похоронным колоколом, так как рыцаря тут же посетила идея:

 -Эврика! - вскричал он. - Как это мне сразу в голову-то не пришло! Это нельзя, это не с руки, а вот высечь, пожалуй, можно - и назидательно и без урону.

 -Что ты такое удумал?! - завизжал Гадский, предчувствуя неминуемую экзекуцию. - Сатрап, кровопивец, контрабандист! - он попытался вывернуться, но железные рукавички держали надёжно. Рыцарь довольно улыбнулся и направился к близлежащему кустику лозы. Тут на его пути попался здоровый, высившийся над травой муравейник.