— Не волнуйтесь, товарищи, сейчас я все улажу, расходитесь, не надо кричать!

— Вы хотите сказать, что не знаете, чей это автомобиль? — стихийное собрание уже вынесло безапелляционный вердикт о принадлежности «Волги» новой начальнице.

— Да! По какому праву вы поставили машину так, что даже с коляской протиснуться невозможно, — поддакнула хору расстроенная мамочка разбуженного младенца.

— Увы, я еще не заслужила такую роскошь… Мы все исправим… Нарушителя отыщем и накажем… — Ирина Ивановна не желала портить настроение из-за автомобиля, поэтому разбираться с раздраженной толпой невесть сколько времени показалось ей неуместным. С важным видом женщина засеменила в свой кабинет и сделала то, что обязан предпринимать в подобных случаях каждый советский гражданин — позвонила в милицию…

Как правило, по таким вызовам выезжал обычный наряд милиции. Но в этот знойный день неудачно припаркованная звезда советского автопрома заинтересовала оперуполномоченных из отдела по борьбе с хищением социалистической собственности, сокращенно ОБХСС. Почему? По чьей-то халатности ли, отсутствию патрульного транспорта, недосмотру дежурного сержанта либо обеденному перерыву участкового? Может быть, все может быть… Сейчас об этом можно только гадать. Впрочем, дорогой читатель, давайте предположим, что это простое совпадение явилось дальновидным проявлением профессионального чутья, практически не подводившего советских милиционеров…

Итак, сотрудники ОБХСС — кареглазый капитан Корнеев, по мнению большинства коллег — персона выдающаяся, и его правая рука инспектор Бусько — на вызов приехали в погруженный в тихий час детский садик. По логике вещей, устроенный родителями шум не мог пройти незамеченным для владельца «Волги», однако хозяин злополучного автомобиля до сих пор так и не объявился. Значит, что-то здесь не так. И пока проницательный капитан дотошно опрашивал принципиальную заведующую, инспектор Бусько в деталях осматривал пышущую глянцем щеголеватую легковушку. Стремительность в линии кузова, декоративный контур заднего крыла, ниспадающий багажник, антенна по центру крыши и сверкающая на солнце порывистая фигурка оленя на капоте излучали манящую и недосягаемую буржуазную роскошь. Вытирая струящийся пот с загорелого лба, инспектор не нашел каких-либо царапин, вмятин или, того хуже, ржавых пятен. Он не поленился заглянуть под колеса воздушного, словно вздутого, бежевого корпуса, не забывая и про прямую свою обязанность записать в блокнот государственный номер транспортного средства.

— Ну, Серега, что скажешь? Красавица «Волга»? — возвратившись после опроса заведующей долговязый капитан Корнеев, согнувшись в три погибели, заглянул через гнутые стекла в салон. Отделка приборной доски цвета слоновой кости вполне походила на интерьеры хороших зарубежных марок с картинок запрещенных капиталистических изданий.

— Надежная машинка и долговечная. Правда, говорят, кушает много, — глядя, как капитан любуется салоном автомобиля, подытожил инспектор.

— И это тоже объективный признак благосостояния, Бусько, ведь такая тачка не каждому гражданину по карману. «Волга» всегда означает реальную власть, деньги и реальную мечту, к которой самые амбициозные субъекты стремятся при жизни.

Капитан Корнеев, похлопывая ладошкой по капоту, обошел машину со всех сторон, аккуратно нажал на ручку передней двери, и она с легкостью открылась.

— Вот те раз! Волга впадает в Каспийское море! Ее даже закрыть забыли! Когда на планы денег нет, они становятся мечтой! — инспектор не скрывал ехидного удивления.

Подозрения стражей порядка несколько усилились: владелец дорогого автомобиля явно процветал, у него хороший стиль, но отчего он беспечно оставил транспортное средство в неположенном месте, да еще не запер? У обаятельного офицера Корнеева с невероятным чувством долга, знакомому далеко не каждому советскому человеку, проснулся азарт невероятной силы.