|
Не торопясь Бусько проделал то же самое: залез в салон, удобно устроился на мягком диване, прикрыл дверцу… и с удивлением глянул на капитана. «Запах!» — услышал он подсказку Корнеева и наконец-то понял, в чем дело. В салоне пахло водкой, сильно… Конечно! Как же сразу не догадался инспектор, впитавший этот дивный, дурманящий хмельной аромат с пеленок: его дед Матвей был известным на деревне самогонщиком! Из первоклассной пшеницы на своем хуторе он гнал чистейший напиток, любовно разливал полупрозрачную живительную влагу по поллитровкам и хранил в огромном шкафу прохладной каморы, чтобы каждый божий день к обеду требовать у бабы Евы налить семидесятиграммовый (и ни грамма больше) граненый стаканчик для верного аппетита. Такая точная мера позволила деду с двумя контузиями после обеих мировых войн прожить до глубокой старости.
Водитель «Волги» — трезв как стеклышко. В крайнем случае, если «употреблял», то немного, да и то с раннего утра. Впрочем, человек с натренированными мышцами вряд ли позволит себе нарушать спортивный режим в знойный июльский полдень. Откуда тогда запах не перегара, смешанного с резкой туалетной водой, а чистейшего спирта, если в салоне нет «пахучих» емкостей? — Дыхните! — скомандовал капитан. После грозного приказа воцарилось молчание. Каждый обдумывал услышанное. Соловьев замер с искусственно поставленной улыбкой, теперь больше похожей на гримасу, как будто капитан Корнеев заподозрил его в совершении самого страшного преступления. Инспектор Бусько уже вообразил, как по смене передаст патрульным чудного нетрезвого интеллигентного водителя атлетического вида с устойчивым запахом алкоголя, потому что только спьяну можно оставить дорогую машину незакрытой в детском саду. — Не пью я, товарищ капитан. Я — спортсмен… — Взгляд Соловьева по-прежнему излучал ироничное спокойствие, словно вместе с мышцами множество часов тренировал рационально обоснованную буддистскую философию. — Разберемся! Откройте багажник! Дунуло свежим ветерком, и с этим новым порывом ветра фуражка Бусько вновь очутилась на пыльном асфальте. Поднимая ее в очередной раз, инспектор заметил не только лицо заведующей, все еще торчащей в открытом окне, — казалось, ко всем окнам детского садика прилипли все штатные нянечки и воспитатели. — Не понял? — с широкой располагающей улыбкой Соловьев попытался включить дурака. — Все вы прекрасно поняли. Открывайте багажник. Какую-то минуту Соловьев с усмешкой еще переминался с ноги на ногу, словно ожидая, что принципиальный милиционер вдруг сменит гнев на милость, но поскольку капитан продолжал сурово глазеть на нарушителя, вскоре открыл бардачок «Волги», чтобы оттуда извлечь ключ от автомобиля. Корнеев с Бусько многозначительно переглянулись, принимая во внимание не только невероятную беспечность спортсмена, но и свою непростительную невнимательность при первичном осмотре транспортного средства. Тем временем мускулистый атлет нехотя вставил ключ в замок багажника, несколько раз прокрутил в разные стороны, но тот и не думал открываться. — Видимо, замок заклинило. — И давно? — Сегодня утром еще был в норме. — Что же случилось за это время? — Расплавился на солнце… Честное слово, товарищи, не знаю, что с ним. Не ломать же машину. — Да, ломать не будем. Придется вам проехать в отделение. — С какой стати? — У меня есть все основания предположить, что вы угнали эту машину. — Вы смотрели документы и убедились, что они в порядке, — обалдел Соловьев. — Меня еще никто не убедил в том, что документы — не липовые. |
