— И что же вам нужно? На какие шиши живете? — Корнеев расслабился, поскольку его непревзойденная интуиция подсказала, что разгадка хищения уже совсем близко.

— Жена работает. С прошлых соревнований кое-что осталось, — Соловьев широко улыбнулся, обнажив белоснежный зубной ряд, только в невозмутимом его взгляде промелькнула чуть заметная жесткая искорка. — Отпустите меня, прошу вас… Вам же нечего мне предъявить.

И это была чистая правда. Предъявить Соловьеву, действительно, было нечего. А интуицию к делу не пришьешь.

— Ничего, я постараюсь, у меня есть еще время. Вы пока в изоляторе временного содержания отдохните. И ничем-то вас не проймешь.

Впрочем, Соловьев никак не отреагировал на произнесенную язвительную реплику Корнеева, во всяком случае, виду не подал, что его это как-нибудь коснулось:

— Жене моей сообщите, волнуется.

— Разумеется. Телефончик подскажите.

— 66–18–18…

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Следуя этой древней истине, звонить жене Соловьева Иван Корнеев не стал, а направился незваным гостем прямиком в тихий, усаженный многолетними кленами, переулок буквально в ста метрах от главного столичного проспекта.

На пороге полуоткрытой двери стояла тонкая с чуть заплаканными миндалевидными глазами цвета моря молодая и необычайно привлекательная женщина в наскоро запахнутом халате. Уголки ее пухлых губ слегка подрагивали, передавая нескрываемое волнение.

— Соловьева Нелли Алексеевна? — робко спросил Корнеев.

— Да… — ответила хозяйка квартиры.

— Капитан Корнеев, Ленинское отделение внутренних дел, ОБХСС… — отрапортовал Корнеев, неловко приставив ладонь к виску.

— Что с Сашей? — брови прехорошенькой женщины слегка нахмурились, а губы сложились в неподражаемую уточку.

— Не волнуйтесь, с ним все в порядке, он у нас…

— Что значит у вас, он что-то… что с ним?

— Вы позволите войти? Не в коридоре же разговаривать…

— Да-да… Конечно, проходите, — наконец нашлась расстроенная женщина, — проходите, извините, гостей не ждала, только переоденусь.

Опытный следопыт Корнеев тут же оценил обстановку в гостиной, куда пригласила его обеспокоенная Нелли Соловьева: мягкая песочная мебельная тройка из кожаного дивана с высокими удобными креслами дополняла модную немецкую стенку «Хельга» орехового цвета, в центре которой на самом видном месте красовались золоченые кубки за победы в спортивных соревнованиях. Корнеев отличил бы эту стенку из тысяч других, поскольку намедни завершил расследование деяний одной преступной группы, организовавшей торговлю этим дефицитным товаром из-под полы в Центральном Доме мебели. И все же меньше всего сейчас Корнеева интересовали обстоятельства приобретения шикарной мебели, он пришел не за тем. Вот фотографии, в рамочке под стеклом, счастливого семейства на фоне уже знакомой машины где-то в Крыму: улыбки беззубых девчонок-двойняшек в одинаковых платьицах в крупный белый горошек, над ними настоящий красавец Соловьев, заботливо обнимающий загорелую жену… «Кто же вы, мистер Икс? — морщил лоб капитан. — Откуда этот дурацкий запах водки в салоне шикарного автомобиля советского тунеядца?» — мысленно задавал себе вопросы Корнеев. И не мог найти даже малейшей зацепки.

— Это мы с Сашей в Мисхоре отдыхали прошлым летом… — незаметно в гостиную вошла Нелли в строгом и одновременно экстравагантном черном платье без рукавов. Распущенные по оголенным плечам пшеничные пряди волос подчеркивали изящную шею и точеные черты лица точно с обложки модного журнала.